Что нам расстояния да дали,
Чувствуем друг друга, как никто,
Видно свыше судьбы нам связали,
Как ни разделяй нас, мы — одно.
Я твоим свеченьем наполняюсь,
Ты лучишься нежностью моей,
Через сотни вёрст тебя касаюсь,
Не было касаний горячей!
И когда ты молишь Небо взглядом,
Ищешь на вопрос один ответ:
— Как нам быть? Стою с тобою рядом,
Для созвучных расстояний — нет.

Счастье мы создаём себе сами: из летнего дуновения ветра с открытых окон и чашки горячего чая по утрам, пение птиц и утренняя роса под ногами!

В характере проснулось постоянство. От жизненных экспромтов подустала. Мне стала нравится размеренная жизнь, «без приключений на свою голову».
Нравится, когда без спешки и спокойно. Личный комфорт — моя броня)

В жизни может всякое случиться:
Оплюют, подставят, бросят грязью…
Два пути: возможно исцелиться
Или отрабатывать диагноз.

Врата будущего не закрыты — просто мы ищем к ним старые ключи.

Море — холст на века. Вечное движение в цвете, музыке шума, грации волн и внутреннего дыхания: паузы штиля сменятся хаотичными рывками надвигающегося бриза.

Мы, скорее всего, пришли сюда для того, чтобы вместе пережить эту выброшенность в непонятный, и местами нестерпимый мир, а не бить друг другу под дых, дожидаясь верности чужой боли в надежде ослабить свою.
Нам точно не удастся до конца понять здесь всё и освоить, разрешить все пришедшие задачи, справиться с каждой волной раз за разом приходящего отчаяния и победить то зло, что имеет нечеловеческую живучесть.
Но тем лучше делиться теплом, даже когда особо неоткуда его взять.
Пить обжигающий чай под холодными сводами нависшей безысходности.
Выслушивать тихие исповеди, просто констатирующие количество пережитого за день.
Дотягиваться ладонями до тех рук, что опустились.
Прощать неуправляемую защитную колючесть, которая забывает отменять себя там, где не надо защищаться.
И просто любить друг друга той обыкновенной любовью, которая держится не на нервных бабочках в забродивших от страсти животах, а на нежности к взаимным ранам.
Пожалуйста, дышите.

Удовольствия, обычно, требуют аванса, а неудовольствия — выплат по кредитам…

Взаимная влюблённость — аванс счастья…

Этот город в сирени тонет и в разбитых мечтах о счастье; в колокольном напевном звоне; в грозовом громовом ненастье.

Подставляю лицо под струи — мне надрывно и мне бессильно. Обожгли меня поцелуи, остудили ожоги ливни. Этот город — как отраженье; мы с ним в целое будто слиты. Растянувшееся мгновенье сквозь веков прорастает плиты в повторение встреч-прощаний, будто в детском калейдоскопе.

Это город пустых мечтаний, и любого он в них утопит. Каждый год рецидив весенний дарят белые щедро ночи. Город падает на колени, а подняться уже не хочет. Слишком пьяный от нежных взглядов; от сирени медовой, душной; вин бокалов и вин закатов.

И спасенье ему не нужно.

Если бы цветы были людьми, пион был бы тем, кто приходит в комнату — и всё замирает.
Он не стесняется быть пышным, ярким, щедрым, и за это его обожают.
Пион — это улыбка, чувство, объятие. В нём нет фальши — только жизнь, страсть и красота.