Александр Меркулов

Начал я от жизни уставать,
верить гороскопам и пророчествам,
понял я впервые, что кровать
может быть прекрасна одиночеством.

Всё в мире проходит. Всё в мире прошло.
И, как говорится, травой поросло,
Великодержавной травою забвенья, —
Крушенье основ и другие явленья:
Бессмыслица зла и бессилье добра,
Скитанья и жизнь на авось, на ура,
А всё-таки как-то прошло, прожилось —
Порой на ура, а порой на авось.

Мы — статисты жизненной массовки —
Незаметны. Тут уж извините.
И про нас напомнят лишь в концовке
Титрами финальными в граните.

Мы всегда бежим на заднем плане,
Шляпы и усы подклеив скотчем,
Или чайной ложечкой в стакане
За соседним столиком грохочем.

Так гремите ж так стаканом, чтобы
Режиссеру захотелось лично,
Смахивая слёзы возле гроба,
Крикнуть: «Это было феерично!»

я не люблю соседей сверху
за то что топают скрипят
и не люблю соседей снизу
за отношение ко мне

А рай: птицы, аромат, равенство, житие по потребности, всеобщее благоденствие и братство…
Что-то нам напоминает.
Как бы не то, что мы там будем, а как бы даже уже были.
Отсюда отсутствие стремления, недоверие к высшей власти.

Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою.

Бабе Маше стукнуло 78 лет. В последнее время она стремительно стала сдавать, а дети разъехались по мегаполисам, мол, в уездном городке делать молодым нечего. Осталась старушка одна, если не считать кошку по кличке Мурка. Мурка — она и есть Мурка. Легкая, как пушинка, и ласковая, словно ребенок. По вечерам садилась баба Маша возле телевизора, а киска тут как тут: прижмется к хозяйке и песню свою кошачью старательно выводит. Мол, все хорошо, прекрасная маркиза.

И так на душе ладно становится! Та…
… показать весь текст …

Вам достались начальники, как камни на своих местах.

Его взгляд говорит:

— Без меня вам нельзя, а со мной у вас ничего не получится.

я влюблена, а это значит
мы будем вместе до конца
а звать на помощь бесполезно
вас не услышит здесь никто

По утрам меня наполовину меньше стало.
И будто в два раза больше стала в ногах кровать.
Теперь я сам с себя стаскиваю одеяло,
И уже в одиночестве отправляюсь гулять.
Всё так же километры наматывают ноги,
Вот только не знает, куда пристроиться, рука
На этой изученной за много лет дороге,
Не ощущая привычной тяжести поводка,
И машинально ломает пополам сосиску,
Привычно думая, что всё равно ведь прискачет,
Чтоб носом гонять по кухне любимую миску,
И после по коридору прокушенный мячик.
А по ночам я вспоминаю смешные уши,
Глажу ладонью воздух, надеясь услышать лай,
… показать весь текст …