Александр Меркулов

Всё-таки у женской любви язык особый.
Первый единственный, второй единственный, третий единственный.
Потом идёт толпа мерзавцев брошенных.
За ней ещё один единственный.
Всё! Конец!

Боже, Боже, это что же,
все вокруг — меня моложе:
даже этот, даже тот!
И к чему же все идет?

Один известный российский актёр рассказывал, как на заре своей славы поехал на одни из своих первых гастролей. Заграница. Отель. Ночной портье протягивает ключ от номера. Он поднимается, открывает. Комнатка крохотная: кровать, шкаф, ванная.

Но актёру кажется, что все прекрасно: вчерашний студент, он еще не ощущает себя звездой. Вещей у него тоже почти нет. Поэтому все в порядке. Одно плохо: окон нет. Ну ничего.

Сколько из нас живет в прихожей жизни
Гастроли длились неделю. Всю неделю он ухо…
… показать весь текст …

Какое удивительное счастье
узнать, что ты над прожитым не властен,
что-то и называется судьбою,
что где-то протянулось за тобою:

моря и горы — те, что переехал,
твои друзья, которых ты оставил,
и этот день посередине века,
который твою молодость состарил, —

— всё потому, что чувствуя поспешность,
с которой смерть приходит временами,
фальшивая и искренная нежность
кричит, как жизнь, бегущая за нами.

Однажды в очередной раз «припёрло»… Хмурое утро, но не потому, что осень и пасмурно. Мы с Татьяной сидим и опять решаем головоломную задачу, как прожить два дня на рупь пятьдесят. Как мы не тасуем плавленые сырки, полубатоны, самый дешёвый маргарин и котлеты и выбираем между «Дымком» и «Шипкой», ничего не выходит. Остаётся один выход — очередной набег на родительские холодильники.

Пока решаем, на кого «наехать», раздаётся звонок:
— Давай Татьяну, срочно! — раздаётся безо всякого «доброго утра»…
… показать весь текст …

— Мой внук должен стать врачом, — заявила бабушка. — Состарилась я, за мной уход нужен!
— Ты что, обязательно от его руки умереть хочешь? — сказал Илико.

Давайте из жизни пока не уйдем,
давайте побудем немного:
пусть мокнет в окошке фонарь под дождем
в кокошнике нежного смога.

Давайте еще поскучаем чуток,
на двери поглядывать бросьте:
когда-то еще завернем на часок
в такие уютные гости?

Здесь можно беседой тоску заглушить,
обдуть фолианты от пыли…
И молвит хозяйка: «Куда вам спешить?
Еще ведь и чаю не пили».

Нынче ночью думал о том моем старинном тройном рецепте против горя и обиды: 1) подумать о том, как это будет неважно через 10, 20 лет, как теперь стало неважно то, что мучало 10, 20 лет тому назад; 2) вспомнить, что сам делал, вспомнить такие дела, которые не лучше тех, которые тебя огорчают. 3) Подумать о том, в сто раз худшем, что могло бы быть. Можно прибавить к этому еще то, чтобы вдуматься в положение, в душу огорчающего тебя человека, понять, что он не может поступать иначе.

Тут возможны два варианта. Либо ты называешь дерьмо дерьмом, невзирая на должности и звания, и народ тебе кричит «ура!». Или ты кричишь «ура!», и народ тебя называет дерьмом, невзирая на должности и звания.

Время жизни летит, как лавина,
и — загадка, уму непомерная,
что вторая её половина
безобразно короче, чем первая.