Александр Меркулов

Помните фильм «Ко мне, Мухтар»? Его история началась с того, что на Мосфильм явился мужик с собакой и предложил снять фильм по написаному им сценарию. Мужик приехал для этого откуда-то из Сибири. Сценарий оказался исключительно слабым, но пес действительно был отдрессирован просто изумительно. Видно, в планах Мосфильма оказалась дырка, так как мужика с собакой пока отправили обратно в Сибирь, а сценарий отдали на переделку профессионалам. Месяца через четыре собаку вместе с хозяином снова вызвал…
… показать весь текст …

глаза покрасневшие. пьяные. и безумные.
немного косые. но это такой пустяк.
мы были такими красивыми. ночи — бурными.
и дикая музыка с танцами на углях.
мы были живыми, как море в плену истерики,
как камни собою ласкающий водопад.
тонули в подсоленном мареве крымской зелени
и пили схороненный временем виноград.
мы были похожи на ведьму, шамана, странника,
наполненный сотней уродов бродячий цирк.
и голос срывали под песню «я снова маленький»,
и грели в ладонях своих абсолютный спирт.
мы были счастливыми, зная, что это временно,
что утром нам будет болезненно даже встать.
… показать весь текст …

Умейте отпускать, когда вы не нужны,
И резать без ножа, и отрывать от сердца.
Все раны зарастут, хотя они страшны,
А не утихнет боль, так надо с ней стерпеться.

Удерживать нельзя, раз человек — чужой,
Он далеко от вас — там, где его родное.
И рядом с тем, другим, мятежною душой,
А, может быть, один, хоть кажется, что двое.

Старо это, как мир, и ясно всё, как день,
Конечно, привязать всегда любого можно,
Но будет человек, как призрачная тень!
И правду бы сказать, что ложно — ненадёжно.
… показать весь текст …

Мы искривили понятие счастья. Счастья и нет, как такового. Есть лишь проблески, мгновения, которые потом окрашивают нашу ежедневную жизнь — это и лица родных, и дружеская попойка, и сердцебиение при ожидании встречи, и шелест воды по камням, и птичьи следы на свежем снегу, и заходы и восходы солнца, и туманы… Счастье — это умение ценить самую малость…

«Я только что был в Москве и в Питере. И два моих друга — и москвич и питерец — живы, по счастью, всегда я этому радуюсь. Мы ведь достигли такого возраста, который в некрологах называется цветущим. И поэтому я всегда очень радуюсь… А когда-то москвич питерца не знал, а я знал. Он поехал в Питер, и я ему дал телефон, он позвонил питерцу, пришел к нему в гости, и они так напились, что москвич даже не поехал в гостиницу, где он остановился, а остался в этой семье ночевать. Утром они встают, похмельно пьют кофе. А хозяин дома, питерец — интеллигентный, пижон такой…
И вот он говорит гостю: «Старина, конечно, мы вчера с вами очень здорово набултыхались, но в сущности мы знакомы весьма поверхностно, имею ли я право на интимный и, возможно, даже некорректный вопрос?»
Тот отвечает: «Спрашивайте, конечно».
«Скажите, что бы вы сейчас предпочли? Хорошую девицу или двести грамм водки?»
Москвич подумал и ответил: «Хотя бы сто пятьдесят!»

Давно уже не верю в пользу споров
и беганья за истиной гурьбой,
я больше почерпнул из разговоров,
которые веду с самим собой.

Как ни неприятнее для других гнев, он более тяжел для того, кто его испытывает. То, что начато в гневе, кончается в стыде.

Не могу уйти из прошлого,
Разорвать живую нить…
Все, что было там хорошего,
Мне б хотелось повторить:

Возвратить отца бы с матерью
Вместе с молодостью их
В дом,
Где стол с крахмальной скатертью
Собирал друзей моих.

И вернуть бы из трагедии
Сына в радостные дни,
Где мы с ним футболом бредили,
… показать весь текст …

«Все полагают, что в стихах я юморист. А я — типичный трагик, просто надо уметь это читать, но все предпочитают устоявшуюся репутацию. Конечно, все мои стишки — это мои личные зарифмованные мысли, впечатления и отношение к разным людям и событиям. В них начисто нет „загадочной улыбки“ или какого-нибудь притворства. Я — примитивный акын, который поёт про то, что видит, слышит или думает. Поэтому за всё, что сказано, я полностью в ответе.»

Я — удачник. Что-то в этом роде.
Ибо в час усталости и смуты
Радость, что живу, ко мне приходит
и со мною курит полминуты.

Да я ведь ничем не могу пренебречь.
Ну как я могу отключиться, прилечь,
Хотя бы на миг прикорнуть, отлучиться,
Когда столько важного может случиться
И здесь на земле, и вон там в небесах?
Вот я и стою целый день на часах.
Не просто стою, а беру на заметку:
Вот иволга села на ближнюю ветку,
Вот таволга вздумала нежно цвести.
Когда ж мне дыхание перевести?