Александр Меркулов

28 мая могло бы исполниться 59 лет Андрею Владимировичу Панину. Мастеру,
одному из самых талантливых и любимых актеров российского кинематографа.
-«Я хотел попасть в обойму? Да мне наплевать на нее! Просто могу работать много. Был случай, за день сняли то, что должны были снять за три. В результате за неделю сделали 21 съемочный день. А все из-за того, что три фильма навалились друг на друга. Я выходил на площадку с гриппом и температурой 38,3, спал в машинах и думал: блин, могут же, когда хотя…
… показать весь текст …

Тишина за Рогожской заставою.
Спят деревья у сонной реки.
Лишь составы идут за составами,
Да кого-то скликают гудки.

Почему я все ночи здесь полностью
У твоих пропадаю дверей?
Ты сама догадайся по голосу
Семиструнной гитары моей!

Тот, кто любит, в пути не заблудится.
Так и я — никуда не пойду,
Всё равно переулки и улицы
К дому милой меня приведут.
… показать весь текст …

Надежда юношей питает,
Но есть еще дурные вести:
Она последней умирает,
Причем обычно с нами вместе.

Единственный в мире, кому нужна норковая шуба — это норка.

Выражение «Загнивающий Запад» скоро отпразднует своё 200-летие.
Его автором был Степан Петрович Шевырёв, который являлся убеждённым славянофилом и писал статьи о «Процветающей России».
Как и полагается истинному патриоту, умер в Париже. С тех пор «Запад» всё гниёт и гниёт.

Нет смысла ждать, когда наступят другие времена. Надо обживать эти.

Вячеслав Васильевич Тихонов рассказывал в интервью о сьемках фильма «Белый Бим Чёрное ухо» :-" Здесь вот в чем сложность была. Мне нужно было за очень короткий срок подружиться со взрослой собакой. Причем не просто подружиться, а сделать так, чтобы у зрителей не оставалось никаких сомнений, что эта собака — моя. Я стал думать, как мне быть. Пса звали Стив, мы его между собой прозвали Стёпкой. Ну, а по фильму — Бим.
Он очень тосковал по своему хозяину, который сдал нам его на полтора года напрок…
… показать весь текст …

Старость — это время, когда ворчишь по поводу и без повода и всё время тянет давать советы.

Она в последний раз посидела у мисок,
Потёрлась мордой о руку и промурчала,
Что ночью она уйдёт, не доев сосисок,
Что девять кошачьих жизней — не так уж мало,
Что ей нужна в дорогу моя рубашка,
Под ней всегда тепло и любимый запах,
Чтоб я не плакал, хоть будет больно и тяжко,
И в тёмный угол ушла на дрожащих лапах.
Ночь остывала, как липкий холодный студень.
Рассвет не спешил, понимая, что слишком поздно.
Нет, кошки уходят не так, как уходят люди,
Их души когтями в ночи оставляют звёзды.

Меня упрекали во всем, окромя погоды,
и сам я грозил себе часто суровой мздой.
Но скоро, как говорят, я сниму погоны
и стану просто одной звездой.

Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба
и прятаться в облако, слыша гром,
не видя, как войско под натиском ширпотреба
бежит, преследуемо пером.

Когда вокруг больше нету того, что было,
не важно, берут вас в кольцо или это — блиц.
Так школьник, увидев однажды во сне чернила,
готов к умноженью лучше иных таблиц.
… показать весь текст …