Александр Меркулов

До рассвета мы сидели рядом,
До рассвета сучья догорали.
Я не помню ни лица, ни взгляда,
Помню только звёзды над горами.

Человек таким, уж видно, создан.
Я тебя забыла, но не скрою,
Никогда не позабуду звёзды,
Что однажды видела с тобою.

Вот что удивительно — все говорили: «Рина! Рина!», а снимали других актрис. Наверное, тогда надо было выйти замуж за какого-нибудь кинорежиссера. Но мне это прямо не приходило в голову. Да и им, наверное, тоже. А все были друзья: Козинцев и Юткевич, Барнет и Пудовкин, и Кашеверова, и Михалковы — отец и сыновья.
Иногда при встрече со мною режиссеры и сценаристы, всплескивая руками, кричат:
— Ах, батюшки мои! Как же про вас забыли? Был чудесный эпизод! Вы бы так прекрасно это сыграли!
Никита Михалков, например, однажды упал на колени посреди улицы перед Домом кино и закричал:
— Рина! Ты моя любимая, лучшая актриса!
Я сказала:
— Так дай мне роль какую-нибудь, самую плохую.
Он встал с колен, смеясь, обнял меня, поцеловал и поклялся в вечной любви.
И так всю жизнь…

мне врач сказал что всё в порядке
и что больничный не дадут
дают с температурой с кашлем,
а с хочется подохнуть нет

Скатилась по щеке слеза
От неожиданного счастья
Мы проголосовали -ЗА!..
И вновь без нашего участья.

Вернулся я на Родину. Шумят берёзки встречные.
Я много лет без отпуска служил в чужом краю.
И вот иду, как в юности, я улицей Заречною
И нашей тихой улицы совсем не узнаю.

Здесь вырос сад над берегом с тенистыми дорожками,
Окраины застроились, завода не узнать.
В своей домашней кофточке, в косыночке горошками,
Седая, долгожданная меня встречает мать.

Вернулся я на Родину. Опять сегодня дома я.
И, сняв фуражку вежливо, приветствую девчат.
Гуляют с ними об руку ребята незнакомые,
И только песни старые по-прежнему звучат.
… показать весь текст …

я как сегодня помню времена
был ярче свет и дни длиннее что-ли
и точно в каждом градусе вина
гораздо больше было алкоголя

Я разговариваю с весами. Встаю на них утром и грустно ахаю:
— Слушай, ну это очень много.
— Ладно, — вздыхают весы, — давай ещё раз.
Через две минуты показывают ровно на два килограмма меньше.
— Ну это уже куда ни шло, — приободряюсь я, — хотя всё равно много, конечно.
— Меньше не могу. Кто вчера пол-арбуза на ночь в одно лицо употребил? — припоминают весы.
— Нуууу…
— А кусок Наполеона на завтрак в холодильнике?
— Так я же…
— Иди уже.
Иду.
Вот с зеркалом, например, договориться не получается:
— Я по пятницам не подаю, — грубит оно на мой робкий запрос подретушировать картинку.
Причём, в любой день недели.

Они там в России не улыбаются-говорили они!
Да, мы и неграм ноги не целуем-ответили им!

Отшумела дневная забота,
Юный вечер пахнул тишиной,
Отчего-то мне жить так сегодня охота,
Как еще не бывало со мной!
Ах, как хочется жить, просто жить под луною,
Просто видеть и слышать во сне, наяву.
И дышать, и мечтать, и не верить в иное,
И твердить: «Я живу, я живу, я живу!».
Напрямик — это тоже неплохо —
Я иду по дороге сквозной
И цежу, как вино, ощущение вздоха,
Становясь постепенно хмельной.
Ах, как хочется жить, просто жить под луною,
Просто видеть и слышать во сне, наяву.
… показать весь текст …

Болезни, полные коварства,
я сам лечу, как понимаю:
мне помогают все лекарства,
которых я не принимаю.