Времени у нас часок.
Дальше вечность друг без друга!
А в песочнице песок — Утечет!

Что меня к тебе влечет —
Вовсе не твоя заслуга!
Просто страх, что роза щек отцветет.

Ты на солнечных часах
Монастырских — вызнал время?
На небесных на весах —
Взвесил — час?

Для созвездий и для нас —
… показать весь текст …

Тихая, звездная ночь,
Трепетно светит луна;
Сладки уста красоты
В тихую, звездную ночь.

Друг мой! в сияньи ночном
Как мне печаль превозмочь?..
Ты же светла, как любовь,
В тихую, звездную ночь.

Друг мой, я звезды люблю —
И от печали не прочь…
Ты же еще мне милей
В тихую, звездную ночь.
… показать весь текст …

Моя необычная жизнь началась в обычной советской семье. Папа работал на заводе инженером, мама там же крановщицей, а Ленин был наше всё! Каждое утро радио страны требовало от граждан моральной устойчивости, транслируя их счастливое далеко песней «С чего начинается Родина?»
Однако мои пролетарские корни и собственная внешность всегда вызывали во мне большие сомнения, и я донимала бабушку расспросами: «не было ли в нашем роду царей или хотя бы вельмож и вообще точно ли мы русские?» Бабушка тревожн…
… показать весь текст …

Я хочу от тебя ребёнка,
Может сына, и даже дочь.
Я хочу им менять пелёнки,
Беспокоясь, не спать всю ночь.

Я хочу им лечить колени
После каждой игры в футбол.
Я хочу отучать от лени,
И ещё — разделять их боль.

Не устать от бантов, косичек,
И что тюль — это (ах!) фата.
Рассказать, что пожар — от спичек,
А детишки — из живота.
… показать весь текст …

Я спросил вчера у листопада,
Что для счастья в этой жизни надо?
Прошептали листья мне в догонок:
Не гонись за счастьем как ребёнок,
Не зови красивыми словами,
Счастье, словно шелест под ногами.
Нет у счастья запаха и цвета.
Счастье там, где молодость и лето.
Я спросил у ветра, что гуляет,
Может он о счастье, что-то знает.
Мне ответил ветер лёгким свистом:
Не ищи ты счастья в сердце мглистом,
Не войдёт оно в ту дверь без стука,
За которой горечь и разлука.
… показать весь текст …

Один американец шёл со своим другом-индейцем по людной улице Нью-Йорк Сити. Индеец внезапно воскликнул:
— Я слышу сверчка.
— Ты с ума сошёл, — ответил американец, окинув взором переполненную людьми в час пик центральную улицу города.
Повсюду сновали автомобили, работали строители, над головой летали самолеты.
— Но, я правда слышу сверчка, — настаивал индеец, двигаясь к цветочной клумбе, разбитой перед причудливым зданием какого-то учреждения.
Потом он нагнулся, раздвинул листья растени…
… показать весь текст …

Моя бабуля, царство ей небесное, очень боялась умереть зимой. Говорила, что могилу будет трудно копать в мерзлой земле, да и вообще — никакой радости гостям. Она рассуждала о своих похоронах так, будто собиралась быть активной участницей действия. Еще бабуля утверждала, что люди умирают в то же время года, когда родились, а так как она появилась на свет в феврале, опасения ее были понятны."Летом умирают счастливые", — говорила бабуля, греясь на солнышке и перебирая на спицах пушистые шерстяные п…
… показать весь текст …

Порою нужно чего-то не знать или что-то пропустить, чтобы оставаться счастливым.

Боюсь, что скоро меня арестуют за осквернение национальных святынь, но мне «Ирония судьбы» категорически не нравится. Не нравятся три женщины, отвоевывающие друг у друга тридцатишестилетнего переростка. Не нравится сам переросток, этот новогодний секс-символ страны с мятой физиономией. А больше всего не нравится, как истово мы любим всех этих героев, как верим, что это и есть настоящая рождественская история, в которой хорошие люди делают всех вокруг счастливыми и сами в итоге находят свое счаст…
… показать весь текст …

Удивительно устроено русское сердце, столь велика в нем жажда встречи с родной душой, столь неистребима вера в возможность такой встречи, что готова она распахнуться бескорыстно перед каждым, довериться любому, веруя свято, что каждый и всякий сам способен на столь же беззаветную открытость. Готовое вместить в себя все души мира как родные, понять их, братски сострадать ближнему и дальнему — до всего-то есть ему дело, всему-то и каждому найдется в нем место. И как бы ни велики или безбрежны казались обиды его или оскорбление, всегда останется в нем место для прощения, словно есть в нем некий тайный, недоступный никому уголок и теплится в нем свет неугасимый.