Дышит воздухом, дышит первой травой,
камышом, пока он колышется,
всякой песенкой, пока она слышится,
теплой женской ладонью над головой.
Дышит, дышит — никак не надышится.

Дышит матерью — она у него одна,
дышит родиной — она у него единственная,
плачет, мучается, смеется, посвистывает,
и молчит у окна, и поет дотемна,
и влюбленно недолгий свой век перелистывает.

— Моя жена наконец научилась готовить. Теперь дело за мной: мне надо научиться это есть.

Просила осень у зимы
уступить ей месяцок,
Походить хотелось в злате
ей ещё какой-то срок,
Но красавица-зима
не желает уступать, —
У самой вошло в привычку
весну-осень сокращать.
Потому теперь бывают
часто сильные дожди,
Это осень всё рыдает-
слёзы льёт ручьём свои.

Однажды в телевизоре появился бледный как смерть Министр Финансов и заявил:
— Финансовый кризис нас не затронет. Потому что. Я вам точно говорю.

Население, знающее толк в заявлениях официальных лиц, выматерилось негромко и отправилось закупать соль, спички и сахар.
На следующий день в телевизоре появился смущенный донельзя Министр Торговли и сказал:
— Запасы хлеба и товаров первой необходимости позволяют нам с гордостью утверждать, что голод и товарный дефицит нам не грозит. Вот вам цифры.
— Ох…
… показать весь текст …

С возрастом желаний все меньше. Скоро они совпадут с возможностями.

На вокзале хмуро… сыро…
Подойти сейчас к кассиру
И сказать без всякой фальши:
«Дайте мне билет подальше.
Понимаете… мне худо…»
А кассир: «Билет?.. Докуда?
До какого то есть места?»
— «Неизвестно!»
— «Не-из-вест-но?
А в каком, простите, классе?»
Пригибаюсь к самой кассе:
«Хоть на крыше, хоть в вагоне!..
Пусть в огонь!
Но только пусть
… показать весь текст …

Как стыдно жить на этом свете,
Среди завравшихся людей.
На стонущей, измученной планете,
Где правит бред бессмысленных идей.

Как больно жить на этом свете,
Среди чудовищ в облике людей.
Которые уничтожают всё на свете
И убивают собственных детей.

Как мерзко жить на этом свете,
Средь пьяных, одурманенных людей.
И где весь мир погряз, в развратном свете,
От пошло-грязных, красных фонарей.
… показать весь текст …

Шаги и шорох утренних газет,
И шум дождя и вспышки сигарет,
И утреннего света пелена,
Пустые тени пасмурного дня,
И ложь и правда, что-нибудь возьми,
Что движет невеселыми людьми.
Ты чувствуешь все чаще в сентябре,
Что все мы приближаемся к поре
Безмерной одинокости души,
Когда дела все также хороши,
Когда все также искренни слова
И помыслы, но прежние права,
Которые ты выдержал в любви
К своим друзьям, — зови их, не зови,
… показать весь текст …

Еврейское кладбище около Ленинграда.
Кривой забор из гнилой фанеры.
За кривым забором лежат рядом
юристы, торговцы, музыканты, революционеры.

Для себя пели.
Для себя копили.
Для других умирали.
Но сначала платили налоги,
уважали пристава,
и в этом мире, безвыходно материальном,
толковали Талмуд,
оставаясь идеалистами.
… показать весь текст …