В стылом воздухе март. Он, как повод начать всё сначала,
Зарумянились щёки рассветов под шапкой седин.
Выпить свежего счастья когда-то себе обещала,
А пока наблюдаю движение шепчущих льдин.
Неспокойно теченье, вода обновлению рада,
И целует неяркое солнце серебряный плёс*.
Мне весна сочинилась весомою строчкой в награду,
Лебединую участь зимы прочитала без слёз.
Ничего не вернулось на круги своя, как мечталось,
То хандра или возраст- ответят с утра зеркала.
Я слежу за рекой, отступает внезапно усталость,
Попытаюсь примерить нежданного счастья крыла.
В сиреневом рассвете
двое
я — и тень прошлого,
если я с не с тобой,
все равно с
тобою,
пошлая,
чрезвычайно ранимая,
ты- подобие идеала,
главное, я тобою
любимая,
этого, скажите, много?
Нет, этого
слишком
Верующий крестьянин или неверующий,
надо или не надо, но всегда норовит выполнять обряды.
В церковь упираются или в красный угол,
крестятся, пялят глаза, — а потом норовят облизать друг друга,
или лапу поповскую, или образа.
Шел через деревню прыщастый калека.
Калеке б этому — нужен лекарь.
А калека фыркает: «Поможет бог».
Остановился у образа — и в образ чмок.
Присосался к иконе долго и сильно.
Мы не виделись долго и что же?
Нет ответа на этот вопрос.
Между нами уже быть не может
Тех желаний, что были всерьёз.
Всё исправить уже невозможно,
Нет меня, вот и все дела!
Ты представь, это вовсе несложно:
Застрелилась я и умерла.
Видит Бог, даже с места не сдвинусь
И в ответ на глухую боль
Весь мой плюс превратился в минус,
Позитив превратился в ноль. 23.12.2019.
Я в стиле НЮ войду в твой дом таинственно…
Давно хочу в глазах увидеть ночь,
Побыть чуть-чуть… хоть до утра единственной…
Но светлых грёз во мгле… не опорочь…
А плоть ласкай… вводи во искушение…
Свершай над ней магический обряд…
Ведь близость тел, как жертвоприношение —
Древнейший культ и боли, и услад…
Я в стиле НЮ пройду все лесополосы,
Путь озарят планеты-фонари…
Давно хочу услышать ветер в голосе,
Бери меня! Как блудницу… бери!
Поверь, приму, смиренно всё и благостно…