`
Отличить смогу ли глюк от правды,
Бестолковой жизнью поврежден?
Яблони на утреннем параде…
Мокрые к лицу прилипли пряди —
Девушка танцует под дождем…
Что мне дождь! Есть пиво и креветки,
Времени навалом — переждем.
Ошалело бьют по окнам ветки…
Где, когда, в каком краю и веке
Девушка танцует под дождем?
Послание к очаровательной девушке, которая вряд ли прочтёт и поймёт его…
В окружении нитей дождя, под сияньем луны
Мы, влюбленные некогда, стали чужими совсем.
И росток наших чувств не пробился, теперь — я уныл.
Навсегда разошлись, хоть сходились наверно раз семь.
Луч надежды бесследно угас, не сумел поразить.
Основные усилия тщетны, ведь я — посреди
Пестроты васильков, незабудок и роз — паразит,
Кто проник под нутро стаей бесов, его повредив.
С каждым днём ощутимее стал едкий дым табака,
И не легче ничуть, хоть течёт быстро жизнь, как вода.
Мне бы сделаться стойки…
Настроение души – это смертоносная игла, медленно колющая сердце по кусочкам. Настроением трудно повелевать, оно зависит от множества факторов, но когда придёт определенный час, минорные нотки накладываются на эмоции – и образуется ошибка, стоящая тяжёлой потери. Потери, которая невосполнима никакими радостями
Несутся пустынно — честно
Дни жизни,
ловя поток,
В котором, если уместно,
Найти
можно
свой итог.
В котором нестись,
под локти
Вдруг взятым,
причем, без вины,
Возможно без слез и похоти
Стучи и тебе откроют… Поплачь, если сердце ноет.
Люби и тебе ответят. Смотри и тебя заметят.
Прощай, как тебя простили. Забудь, если сны остыли…
Стремись, чудеса бывают. Дождись и душа оттает.
Впусти, в жизнь свою терпенье. Цени каждое мгновенье!
Держи мир в своих ладошках. Не ставь на пути подножки.
Терпи, если даже сложно. Не трусь, если час тревожный.
Не смей убегать, сдаваться. Умей тем же оставаться.
Отдай ломтик хлеба другу. Пойми, без надежды туго.
Избавь душу от бессилья.
Живи, расправляя крылья.
Сказки закончились. Сказки уже не в счёт
(Время забраться с ногами на подоконник).
Мальчик, тебя злая мачеха не найдёт,
Девочка, вспыльчивый конюх тебя не тронет.
Пряничный домик колдуньи давно сожжён.
Веретено неопасно, яйцо разбито.
Всех бессловесных, покорных, наивных жён
Синебородого вывезли на Карибы.
Всё хорошо. Можно выключить в спальне свет
И не бояться, что ночью войдут без стука.
Мальчик, поверь, под кроватью чудовищ нет.
Девочка, милая, страхи — такая скука…
Ты мою душу не вымолишь, не старайся —
На эту сделку никто не пойдёт с тобой.
Сколько ты к Богу в доверие не втирайся —
Он в наказание просто пошлёт любовь.
Я проходила… Такая, ты знаешь, мерзость —
Мозг затуманен, и воешь, и сердце — в хлам.
Ты и плохим-то не был — сама любезность.
(Лучше бы сразу убийцу с ножом послал.)
Да, я живая. Я вычухалась. Спасибо.
Даже учусь снова чувствовать и любить.
А за себя я давно уже не просила —
Просто привыкла вот эту печаль носить.
Над прошлым — бурный рост бурьяна;
и да, прекрасная маркиза,
всё хорошо. Зубовный скрежет —
союзник горя от ума.
Но еженощно, постоянно
в кинотеатре «Парадизо»
зачем-то кто-то ленту режет
с моим житейским синема.
Бандиты, демоны, проныры —
ночная гнусная продлёнка…
На кой им эти киноленты?
Кто заплатил им медный грош?!
Но остаются дыры, дыры,