Эх! К величайшему сожалению, Человечество, по своей сути, создано
так, что не верит в правду. А всё от того, что каждый человек в
отдельности, и все вместе, беспрестанно лгут друг другу!
Вот она! Гомеоморфная истина!
«От Гипотезы Пуанкаре до мизантропии»
Энжела Полянски.
Невообразимых таинств полон спящий лес
Над ним жар — птица немыслимо пылает,
Прозрачным дымом нисходит вглубь небес,
Где Божий путь сквозь звезды протекает.
Через листву гляжу в святую даль
И теплым ветром дышит ночь безгласно,
Не слышно боле птиц, смолкли. Тишина.
Но как зарница светится прекрасно!
Переливается играющим огнем
И взору предстает, ну что царица!
Чудесной песней манит в сладкий сон,
Росой волшебной оседая на ресницах.
В свете белой луны по тебе изнываю,
Изнываю от жажды нестерпимой во мгле,
И сквозь сон, и сквозь бред, опаленная сельвой
Вглубь тебя прорываюсь, словно корни к земле.
Жаждой жаркого дня, мысль до судорог сводит
Я в глазах твоих нежных обреченно тону,
Что мне делать? Как быть? Без тебя различаю
Я кругом лишь одну, непроглядную тьму.
Ты зерно моей сути налитое счастьем
И только тобой утолить я могу,
Исступление боли, наваждение жажды,
Что сжигает мне губы в беспощадном бреду.
Седое поле. Мрак вокруг,
Держу далёко я свой путь.
Ни зги не видно, тишина,
Но вдруг вдали горит свеча,
Горит и тает на ветру,
Влечет немыслимо к теплу.
Возница — батюшка, скорей!
Гони-ка милый лошадей,
Гони туда, где огонек!
А он под нос: Ах, мотылёк!
Но знаю, знаю наперед,
Что сон мне в руку не пойдет.
Подобно лезвию кинжала
Мне сердце ранил взгляд из тьмы,
Там демонов зловещих стая
Слагала гнусные псалмы.
Они в палаццо разум мой
Жестоко дружно превратили
И кандалы одели мне,
Бедою черной окропили.
Так денно — нощно, как во сне
Во мне растёт их дух тлетворный,
Но я послушно льну к нему
С прилежностью дитя… Покорно.
Порой в молитве, скудный час
К чему весь этот фарс,
Безделица без чувства?
Зачем Вы в душу друг,
Вкрались столь искусно?
Вы знали,
О, не лгите!
Что свет карают ложью
И в мир проникнув мой
Играли откровенно —
Жестоко и безбожно.
И что ж теперь,
Скажите?!
Безжалостный охотник!
Над бездною мой дух
А я так долго и давно
По-детски, искренне мечтала,
Когда луна мое окно
Улыбкой светлой целовала.
Когда лампады тусклый свет
В мои труды глядел упрямо,
И тени длинные ползли
По шторам странно и устало.
О, я мечтала о тебе
Когда еще была ребенком,
Когда на утренней заре
Однажды ветер пел мне звонко.
Я помню час тот, помню миг
I Богровым рубином безмолвно луна
Сияет над грешной в лохмотьях — землей,
Грудь Ее полая телами покрыта,
Оружие воинов кровью омыто.
Слава Героям
В миру и на небе!
Зевса сыны уснули навеки…
Но с эфирной долины стремглав словно тени
Валькирии мчатся, и враг уж в смятении.
Оглушающим свистом шумят их одежды
Недругам смерть, не оставит надежды!
К чему вопросы, бунт сомнений,
Конечно, я тебя люблю.
Насколько глубоко и нежно?!
Насколько жизнь боготворю.
Насколько небеса глубоки
И лик луны хорош собой,
Ужели ты еще не понял,
Что предначертан мне судьбой?!
Ужели требуешь ты клятвы,
Что каждый вздох и мысль моя,
Биение сердца, и желанья
Не милы в свете без тебя.
Возможно ль верности моей
Низко голову склонила перед распятием святым
Помолившись со смирением, тьму развеяла, как дым.
Помолилась о душе твоей, не узревшей слез моих,
Да о чувствах сгоревших в пламени, пролетевших будто вихрь.
Нет, не стану нынче кается, все рассказывая о том,
Что страдаю в одиночестве в доме хладном и пустом.
Что томлюсь ночами долгими от бессонницы немой
Лихорадочно выискивая, тень знакомую за окном.
Пусть немного счастья видела в этой жизни, что ж теперь,
Но тебя любила искренне, сочтешь нужным… То поверь.
Я в тебе души не чаяла, не придала б никогда
Ну, а впрочем оправдания, лишь нелепые слова.