тёмный вечер, серый сон
невесом и беспробуден,
лунным катит колесом…
будет — будет, не убудет
горизонт пустынных крыш
серебристая позёмка…
положенье вне игры
потеряется в потёмках…
тёмный вечер, серый кот,
чьи-то мы чужие дети,
так пронзительно легко
просто
сон
и
Благодари за то, что не случилось,
за зло, что утром не произошло.
Не знаю, сколько ангелов разбилось
и обожглось, удерживая зло,
а я не ведал, мелко негодуя
на неурядиц перечень с утра,
что где-то ангел на ожоги дуя,
стирает имя в перечне утрат…
Едва сомкнёт ресницы лунный страж, ночь полоснёт крылом по глянцу окон.
Два лепестка из синего блокнота, вспорхнув, привычный повторят вираж
И, светлое затеяв, облакам подарят снежность… Позолотой солнца
Наполнив зимних воздухов колодцы… Рассветный сон — один напополам…
Среди январской талой тишины, неуловимых птичьих разговоров,
Тончайших линий, в отблесках которых небесные черты отражены…
Вполголоса… в неисчислимый раз… произнесу заветное спасибо
Едва коснётся луч ресниц изгиба… И ангелы разбудят вместе нас…
Не снится… Значит, так оно и есть. Который день, который год… как вечность…
Нам счастье подарил Господь… при встрече… родиться друг для друга и чудес.
Одним мгновеньем в Небо прорасти, земные очертания нарушив…
Молитвой сердца из январской стужи твоя любовь смогла меня спасти…
Когда придёт конец земным делам,
Одни оставят после жизни хлам.
Другие — дочерей и сыновей,
А кто-то — лик построенных церквей.
Одни — плоды искусства и наук,
Другие — полный золота сундук.
Одни — поля отборного зерна,
Другие — добрых истин семена.
Одни — триумф блистательных побед,
А кто-то — вечно негасимый свет…
Пока не слышен голос темноты,
Спроси себя — а что оставишь ты?
Я, наверное, жил
В этом мире не раз,
Я, наверно, сюда
Вновь и вновь возвращался,
Каждый раз выполняя
Последний приказ,
Я стоял на ветру
И с тобою прощался…
И, наверное, был
Я в ответе за всех,
Не менял ни царя,
Ни страну и ни веру,
И, дай Бог, не познал
привет, ma chеre, пишу издалека,
из тех краев, где две недели лето,
где день за год и годы за века,
гудит пурга и очень мало света.
судьба — не рай, но рай всегда в душе,
когда любим, кому-то где-то нужен.
в краю где мгла и балом правит стужа,
где ты всегда стоишь на рубеже,
спасаюсь тем, что не теряю ум
и веру в то, что всё ещё возможно.
пусть не сейчас, пускай немного позже,
я подожду удачной смены лун.
любви триумф, как рдеющий восток,
зажжёт в сердцах надежды вечный пламень
Из окон Англетера виден свет —
Но лишь тому, чьи пуля и петля
Прожгут карман того, в ком света нет
/Вот он стоит под кругом фонаря/.
Пока я жив — читай меня всего
И назови акафистом ту ночь,
В которой плотник, зная ремесло,
Подвесит звёзды белые. Точь-в-точь,
Как те, что в небе, кажется, седьмом…
Я не считал, хотя давно пора,
Ведь тот, который ждёт под фонарём,
Сбивает их настойчиво с утра.
А в окнах Англетера виден день —
Но только тем, кто ночь не пережил.
Месяц проткнул клинком бархатную тишину,
Сколько ударил раз — столько на небе звёзд…
Из миллиардов их я бы смотрел на одну —
Ту, что затмила тень ночью своих волос.
Катится в бездну мир словно лавина с гор,
В сердце, где нет любви, селятся боль и страх;
Прочерк бровей вразлёт…, гордый восточный взор…
Как тебя ласково звал старый персидский шах?
Сладко журчит фонтан, хвост распустил павлин,
Целится небу в грудь выточенный минарет…
Будет ли он в меня — наш долгожданный сын?
Или родится дочь — мамы…
Придумай что-то лучше февраля,
Окошек в не зашторенном халате.
Начни строку высокой нотой«ля»,
Заставь струну и душу в песне плакать.
Качни рукою к зимним берегам
Большое солнце — мой любимый мячик.
Я подниму такой весёлый гам,
Что ты его услышишь… Это значит
Зима мелькнёт,как рыбка в полынье,
И март,до срока радостью разбужен,
Завалится,как старый друг,ко мне —
Бежать зайчонком солнечным по лужам…