А в мире так случилось, что плаксе вечно пряник,
И плакса та на троне, в фаворе для иных.
У плаксы той, во-превых, не сосчитаешь нянек,
Ей дань и уважение. Любезность во-вторых…
А тот кто в плаксе видит, свою ущербность в целом,
И не готов ни в няньки, ни в прихвостни лицом.
Таких зовут негласно, злодеями с прицелом,
Что плаксе той отвесят с лихвой и поделом.
И как бы не случалось, мне с плаксами тягаться,
Я сохраню и ценность и белое пальто,
Но никогда не буду пред ними прогибаться
Вы только мне ответьте, а судьи, они кто?
Кто судит за отвагу, за собственное мнение,
За то что дань за слезы, мне лично не нужна.
… показать весь текст …

Ни один человек не знает, насколько он плох, пока по-настоящему не постарается быть хорошим

Семья — первая ступенька на пути, уводящем нас от эгоизма…

Я верю в Бога, как верю в солнце. Верю не потому что вижу Его, а потому что в Его свете вижу все остальное.

Когда тебе страшно, самое лучшее — повернуться лицом к опасности и чувствовать что-то тёплое и надёжное за спиной.

Возможно, в душе, как и в почве, не самые красивые цветы пускают самые глубокие корни.

Любить значит быть уязвимым. Застраховаться невозможно, любовь чревата горем. Полюби — и сердце твое в опасности. Если хочешь его оградить, не отдавай его ни человеку, ни зверю. Опутай его мелкими удовольствиями и прихотями, запри в ларце себялюбия. В этом надежном, темном, лишенном воздуха склепе оно не разобьется. Его уже нельзя будет ни разбить, ни тронуть, ни спасти.

Только плохой человек нуждается в покаянии; только хороший человек может покаяться по настоящему, только совершенный человек может прийти к совершенному покаянию, но такой человек в покаянии не нуждается.

Дружба рождается в тот момент, когда один человек говорит другому: «Что, и ты тоже? А я думал, что такой только я один».

Детство мы тратим впустую, желая стать взрослыми, а когда вырастем, тратим всю жизнь на то, чтоб не состариться.