Тина Синицына

Все меньше в фильмах духовного, божьего… Рекламы пестрят взрывами, роботами, полуголыми девушками, которые украшают любой экшн. Чувства скомканы, беглые слезы, поцелуи до пастели — вот и все отношения. Герой-неудачник становится крутым — вот и весь сюжет. Юмор все тупее и тупее… Не над чем даже задуматься. Пейзажи лесов, гор, рек оскудели. Они заменены спецэффектами. И зритель смеется, восторгается, ждет зрелища!
Сюжет из жизненных переживаний утомит его, потому что он увидит свои же недостатки и ошибки… Правда заглянет, кольнет совесть, заставит его мозг работать… А сейчас лучше уйти в различения, нежели заглянуть в себя. Неудивительно, что фильмы отражают душу своего зрителя.

Они оба летели в небо, но на разных качелях, в разных частях света. Когда она поднималась в небо, то он опускался на землю. А когда его освещали звезды, то она пропадала в темноте. А на луне сидела судьба, подперев кулаком подбородок, и вздыхала, смотря на них.
— Когда же вы позволите мне вас свести, — говорила она, но они в нее не верили.

Сегодня 9 мая.
Я не штамповал открытки, рассылая их одним кликом. Я даже не носил георгиевскую ленточку. Я не взывал к патриотизму, не говорил о тягостях войны. Я ничего не знаю об этом. Но я… вспоминал своего деда. Не на шумном параде, не под бутылку водки, не под салютом, а сидя в пустой комнате… один. Я вспоминал, как он смеялся, как мы играли в карты, как вместе ели кашу и смотрели телевизор… Я помню, момент, когда он перестал меня узнавать,…но я любил его. Мой дедушка не сдавался до самой смерти. Ведь потерять себя можно не только на войне, но и в жизни. Мой дед был сильным человеком, пусть не ветераном войны, но тем, кто заботился обо мне и никогда не падал духом.

Писателями становятся не потому что много дорог исходили.
Изранить душу можно и в клетке. Нет ничего за пределами нас, что сделает нас сильнее или слабее. Все находится внутри нас. Степи, горы, дороги можно открывать и в сердце, спотыкаться, падать, подниматься, встречать новые лица… И на привале собственной души делают потом записи израненные или осчастливленные путники.

Сколько же в лицах имен, историй, но неведомых нам, не узнанных, которые лежат внутри каждой души, но боящейся непонимания, осуждения, боли… не зная, что, быть может, в них и есть как раз нечто светлое, чистое, пусть и наивное, пусть и слабое, пусть и жестокое, но настоящее… И эта частица спрятана внутри нас, но ее можно увидеть на миг, неловко, скользко, внезапно… в улыбке старика, слушающего о покорении мира, в радости отца, смотрящего мультики, в молчании сына, обнявшего мать… Пусть эти истории не стираются, потому что они то, что мы потеряли, но обрели, не замечали, но заметили, не любили, но полюбили…

Человек счастлив там, где ему хорошо. Мне хорошо у себя внутри. Если меня угнетают какие-то мысли, то я не бегу от них, ища себе развлечение. Я остаюсь наедине с собой и размышляю. И это не значит, что мне скучно или я несчастлив. Каждый выбирает от чего ему бежать и что принимать за счастье.

Если бы все были такие радужные, как на фотках, то я бы решил, что живу в нирване. Но мало снимков, где ругаются, чистят зубы, стирают носки, льют слезы, высмаркиваются… А если бы их было больше, то может быть, на меня не смотрели, как на пришельца.

Они позвали его смотреть кино, которое он ненавидел. Не желая оставаться одному, он согласился и пошел с ними. Но сидя там, в душном зале, посреди неприятных звуков и картин, он думал о том, как же он одинок. Парадокс: боимся одиночества, примыкаем к толпе, но в ней чувствуем себя еще более несчастными…

Он заботился о ней, говорил, что любит, потому что она давала ему то, что он хотел. Но однажды он перестал получать тепло. Стали безразличны ее болезни и тревоги. Он нашел новую цель для любви. Теперь забота достанется ей, а взамен он сможет утолить свои желания. Поступки ради удовлетворения своих страстей, ничего не значат. Дело ни в словах и ни в делах, а в размере собственных душ.

Если наше поведение — это маски, то с таким же успехом можно сказать, что наши прически — это парики. Мы надеваем не маску, а ведем себя так, как нам выгоднее. Поведение в социуме говорит о характере человека. Но ему легче сказать, что на нем маски, нежели признать, что он и есть совокупность своих лиц и поступков.