Бекки

Мама пишет: «А вот это же был мой банк». Какой банк, о чём ты, мама? «Там, где больше всего сегодня в Донецке людей погибло, — рядом с банком, куда я ходила за пенсией». Это пишет мама, которая пережила уже ленинградскую блокаду, потом вот это всё в Донецке — немного слишком для одного поколения, не правда ли? «Я знаю, что такое „Точка-У“. Однажды она в 2015-м разорвалась километрах в десяти, я скатилась с дивана, и весь дом шатало». —  Рифма с Ленинградом: «Эта сторона улицы опасна при артобстр…
… показать весь текст …

Глава Киевской военной администрации генерал Жирнов сравнил осаду Киева с осадой фашистского Берлина в 1945

«…К примеру, для штурма Берлина в 1945 понадобилось 2 миллиона человек и 42 тысячи артиллерийских стволов.
Поэтому сейчас создать такую группировку, которая бы штурмовала Киев, чрезвычайно трудно, даже для такой страны, как Россия», — резюмировал Жирнов.

Я прочла про несчастную женщину с Совестью, которая многие годы плакала, кололась, но продолжала ходить на первый канал обманывать граждан.
Но естество взяло свое — вышла в студию прям с плакатом.

Вопроса два: большие ли душевные муки испытывала женщина, ежемесячно получая зарплату в обители зла?
И второй — когда Константин Львович уже уберет это объявление в газете «Работа для вас. Мытищи», а то лезет всякое с экрана.

Способность признавать жертвы с обеих сторон и сочувствовать жертвам с обеих сторон — пробный камень, позволяющий выяснить, кто тут действительно за мир, а кто просто агитирует за одного из противников.
Для тех, кто против войны в целом, то, что на войне страдают мирные люди с обеих сторон, не рушит картину мира, а вполне в неё укладывается. В этом, собственно, и есть основная проблема с войной: она неизбежно несет зло непричастным.
А вот агитатору-пропагандисту жизненно необходимо, чтобы все присущее войне зло творила только одна сторона, а вторая оставалась безгрешной.
Так что, в зависимости от того, под чьим флагом и на чьей территории находились пострадавшие, в одних случаях он будет показательно биться в истерике, а другие встречать козьей мордой и словами «это другое», «это все пропаганда», «они сами себя», или просто гробовым молчанием.

Смотрел интервью, в котором Даня Милохин говорит, что если не будет Тик Тока — он станет снимать в Инстаграм, а если не будет Инстаграма — пойдёт работать в Макдональдс.
Даня, у меня для тебя плохие новости.

Лука Затравкин — лучшая реклама McDonald’s:
«Ешь бургеры — и будешь как я!»

Получается, теперь киску нигде не показать — ни в онлифанс, ни на выставке

Сегодня крайне важно сохранить здравый смысл. Хотя, казалось бы, тонкая красная линия уже преодолена.
Сегодня крайне важно сохранить социальные связи — со своими родственниками, друзьями, одноклассниками. С теми, кто находится по другую линию фронта.
Сделать это крайне сложно, да, но необходимо. Потому что у этого конфликта есть масса причин, но одна из главных, как бы это сейчас ни прозвучало — то, что люди перестали слышать друг друга, разучились договариваться и находить компромиссы. Простые люди.
Что уж говорить о политиках.

Мне бесконечно жаль, что по обе стороны баррикад гибнут люди. Мне всегда было жаль — даже, когда это происходило в более отдалённых уголках земного шара, и об этом молчали. Мне было жаль, что женщины и мужчины каждый день страдают от насилия, болезней и предательства. И я стала психологом, чтобы хоть как-то помочь. Мне было жаль, когда я жила в стерильном боксе, а за окном продолжалась жизнь, но я никогда не обвиняла других в том, что в это время они смеялись и гуляли.

В мире всегда есть беда. Плохо, когда у соседа. Ужасно, когда у тебя. Но чтобы помогать, нужен ресурс. А чтобы его иметь, надо просто каждый день шаг за шагом жить свою жизнь. Иначе от ужаса и бессилия сойдешь с ума, так и не принеся никому никакой пользы. Я продолжаю работать и делать то, что умею. Это мой вклад в счастье людей.

И пока небосвод от снарядов стонет,
Некому поплакаться, помолчать не с кем,
И приходит дед, заваленный в доме
О году пятнадцатом, под Донецком.

На рассвете этом, медвяном, дынном,
Он пришел, лишенный тоски и страха,
И стоит у околицы белым дымом.
Прозревая Харьков и Волноваху.

А чего говорит, что ли снова бомбы,
Не пойму, кому от этого легче.
Навели бы мир, отстроили дом бы,
За меня бы в церкви поставили свечи,
… показать весь текст …