Бекки

Воланд сидел в задумчивой позе,
Он повидал в жизни всякого,
Как резали голову Берлиозу,
И вот, запрещают Булгакова.
Он не удивлялся, прозрачный и тонкий,
На облаке белом над городом,
Из платина справа блестели коронки,
А слева из чистого золота.
Какие смешные и глупые люди
На фоне деревьев салатовых,
И каждый из них хоть немного Иуда
С кровавым подбоем пилатовым.
И каждый хранит своё хрупкое тело,
Питается твёрдыми злаками,
… показать весь текст …

Олаф Шольц:
— Мы точно переживём эту зиму!
Немцы:
— А мы?

Когда я пришел к этой нехитрой истине, стало проще жить. Отношения с друзьями стали надежней, яснее и лучше. Истина такова: после сорока не надо ждать, что человек сильно изменится. Друзей надо принимать такими, какие есть, со всеми их глупостями и мелкими злодействами. Просто любить их — не пытаясь что-то менять. А если не можешь принять, если он тебя бесит — надо быстро расстаться, нежно удалить из друзей — значит, он лишний в твоей жизни. Обоим легче.
Вообще хорошая дружба с годами перераста…
… показать весь текст …

Россия — не для узких!

Меня всегда гораздо больше занимал не Горбачёв, а «неогорбачёвцы» — персонажи из либерального бомонда, от Муратова до Собчак, которые любили демонстративно, провоцируя ненависть и купаясь в ней, кланяться в ноги Горбачёву как «давшему свободу». У меня каждый раз внутри всё кричало: «да что вы знаете о свободе?» Он, Горбачёв, тоже в общем-то её хотел. Но ничего, вот совсем ничего о ней не понимал — и так, похоже, и не понял.

Парадоксально, но вот сейчас, с его смертью, я очень остро почувствовал, что только сейчас, в 2022 году, началась наша борьба за свободу. За настоящую свободу, а не ту, о которой говорили и говорят они.

Где-то там, наверху, есть линейка детей войны,
где прабабки и прадеды, правнуки — все равны.

К ней выходят из-под обломков своих квартир.
К ней расчертят для вновь прибывших места мелками.
Приписали бы сбоку, как водится, «Миру — мир»,
только мира не видно в разрывах меж облаками.

К ней ползут по стеклянной крошке вдоль парт и стен,
сквозь дырявую крышу ищут небо глазами,
потому что от прадедов к правнукам — без перемен,
и по этой истории снова не сдан экзамен.

И в спортзале Беслана над сыном кричит отец.
… показать весь текст …

Уверена, умри он год назад, некрологи были бы куда мягче.
Но у Бога свои сроки, и он не зря назначил уход первому и последнему президенту СССР в разгар русско-украинской беды.
Чтобы даже те, кто не понял (правда, некоторые не поймут никогда), осознали, что же они с Ельциным натворили. «Свобода, свобода, он дал нам свободу!» — пишут до сих пор блуждающие во тьме огоньковской пропаганды 80-х.

Какую свободу и кто эти «мы»?

Свободу стоять у метро, продавая сигареты и хрусталь из домашних серва…
… показать весь текст …

Я внук своего деда. А ещё я правнук своего прадеда. У меня дома лежат их награды. Я часто подхожу и смотрю на них, и я понимаю— если мои деды и прадеды смогли, то и я смогу. И когда я попаду туда к ним, мне не будет стыдно, что я опозорил фамилию.

Последний шанс у лакомки-осы.
Она ползет по лезвию косы
И перед смертью вспоминает кокон.
Все лето жизнь цвела и билась током
И толком не смотрела на часы.
И было небо голубых кровей,
Осу любил солдатик-муравей,
Он клялся тихо, нежно, бесполезно.
А осень приближалась будто бездна.
Звезда все чаще падала правей.
Внутри осы звучал июльский вальс.
Любовь всегда —
божественная связь.
Оса! По праву осени — Осанна!
… показать весь текст …

В Самаре, в Астане, в Тбилиси, в Минске,
Становится всё холодней заря,
И в синеве небесный Шуфутинский
Напомнил нам про третье сентября.

Длиннее вечерами стали тени,
И ветерок избавился от пут,
Календари застыли в нетерпеньи,
Когда ж их, наконец, перевёрнут.

Сентябрь глядит из-за тумана грозно,
Притихли роща, речка, парк и дом,
У нас пока что всё ещё серьёзно,
Ну, наливай! Расстанемся потом