Наталия Солнцева

За меня, за тебя, за того, кто без рук, без ног,
За маму, за папу, за Пеппи Длинный Чулок,
За Герду, за Кая, за Золушку, за Дюма,
За то, что нельзя назвать, ибо любовь сама,

За мою разбитую жизнь, твою разбитую жизнь,
Его разбитую жизнь, за собранные в горсти
Ильи, Алёши, Добрыни смертные три пути,
За всех, кто поверил сказке, не веря лжи,

За то, что мы не смогли бы зажечь огни
Иначе, чем плоть свою же предав костру,
За то, они не мы, мы не они,
За то, что никто из нас «не умру»
… показать весь текст …

и не пишется и не пьется
только мается без причин
в этом марте так мало солнца
да и то, что ни день, горчит
воздух выдержанный, сосновый
выпивается в два глотка
я пытаюсь услышать слово
не знакомое мне пока
червоточинами проталин —
не то слезы, не то капель —
этот март слишком много стали
льет в небесную акварель,
не давая покоя спящим,
растревоживает их сны
… показать весь текст …

Мне бы забыть все догмы и правила.
Я не убита, немного ранена.

Мне бы уснуть, в снах своих потеряться.
Там быть с тобой. И не просыпаться.

Только весёлые шумные птицы
В небо уносят снов вереницы.

Эта зима больше не повторится.
Мойры связали узор свой на спицах.

Вскроются скоро реки в граните.
Смех на репите. Твой смех на репите…
… показать весь текст …

разреши мне побыть твоей Ксенией, мой Петербург… я так долго моталась без прошлого, денег и планов, обними меня холодом стен, густотою туманов, обогрей свои серые камни теплом этих рук. ветер в городе так же, как ветер в моей голове, распахнул в мир порывом огромные старые рамы. я идти по твоим адресам никогда не устану, вечерами купая своё отражение в Неве. разреши мне побыть твоей Ксенией, город дождей, слушать сердце безмолвно, смотреть на каналов артерии. я совсем потерялась среди бесконечных неверий и, склонив не колени, но душу, люблю тебя только сильней.

если море в тебе звучит
значит ты на своей волне
не находишь слова — молчи
не играй на одной струне
от тебя до меня сто миль
отслужил кораблям — маяк
в парусах зависает штиль
попадают сердца в просак
и не боги судьбу вершат,
а дорога длиною в жизнь
от любви до забвенья шаг
за соломинку не держись
если чаек не слышен крик
то и нас от себя спасут
… показать весь текст …

Снег падает на рябь свинцовых вод;
здесь в Питере престраннейший живет
благообразный пожилой скелет
в пальто огромном с барского плеча, —
его глазницы источают свет,
как будто в череп вставлена свеча.
Во глубине Синявинских высот
еще терпенье гордое хранят
сей город отстоявшие, и вот
в башмачкинской шинели Ленинград,
подвешенный на ледяной реке,
качается, как в люльке родовой,
бойцов, застывших в роковом броске,
младенческой касаясь головой,
… показать весь текст …

Мне повезло, я позже родилась,
Не надо мной в осколки небо рвалось,
Когда земля под взрывами тряслась,
Не я в бомбоубежище кидалась.

Не мне ночами снился теплый хлеб,
Сводя с ума до судорог голодных,
И не за мной тянулся санок след
До ямы той, где хоронили мертвых.

Писала на листочках свой дневник
Не я ручонкой, скованной страданьем,
Где сохранился этот детский крик —
«Все умерли. Одна осталась Таня».
… показать весь текст …

Можно делить людей на своих и дальних, можно искать ответы, но нет резона. Мир изменился: среда передачи данных работает безотказно и внесезонно. Где мы сейчас? На Балтике, на Алтае? В центре Москвы, в арктическом монохроме? Красный шатер в пустыне, костер как танец, белые песни в северном лунном доме. Мы вездесущи, свет проникает в поры, время звучит, вибрирует теплый ветер. Все начинается с тихого разговора, в слове рождается искра, растет и светит. Струна золотая, артерия лучевая, все пробужденные — души одной породы. Кровь наша древняя, дикая, кочевая чуется оберегом от несвободы.

Само/достаточны, равно необходимы
граду и миру, друг другу, богам и людям.
В этой среде меняется проводимость
сердца.
И слух
становится
абсолютным.

Площадь прощания,
площадь Восстания,
старый Московский вокзал.
Горечь прощания,
грусть расставания
криком в огромных глазах.
Небо над Питером
низкое, серое,
дождь горемычный скорбит.
Горечь разлуки
пить полною мерою!
И не испить. Не избыть…

Жила-была девочка Саша Трофимова. Благополучная семья. Папа — художник-иконописец, мама — искусствовед. Дедушка служил военным атташе, бабушка — бывший военврач. Квартира в центре Москвы. 10 классов с отличием. В МГИМО — без проблем. Семинары, лекции, зачеты, экзамены. И ничего не предвещало.
Но тут случилось 24 февраля 2022 года.

…- Подходит ко мне Саша, а она такая худенькая, небольшого росточка, на вид лет 15, и просит: подпишите, пожалуйста, обходной, ухожу в «академку», — рассказывает дека…
… показать весь текст …