Наталия Солнцева

Все это скоро закончится, перемелется, сядем, как прежде, расслабимся, преисполнимся, тянется к солнцу майское наше деревце — зелёные листья, розовое исподнее. Будем смотреть, как дни пролетают быстрые, брать урожай, с друзьями делиться дальними.
Руки в вишневом соке — тугие выстрелы мякоти, переспевшей от ожидания.
Наши дома, безмятежные, словно пагоды. Мирное небо стоит себе, не качается.

Но все не закончится. Лягут на землю ягоды. И мы увидим, как большее начинается.
Мы думали, это с нами, искали форточку, но все это В НАС от века лежит основами.
И каждый станет
голой упругой косточкой,
из вечной тьмы
упрямо растущей
в новое.

Алертность и ассертивность — мой выбор взаимодействия с жизнью и людьми.

Прозрачная ложится пелена
На свежий дёрн и незаметно тает.
Жестокая, студёная весна
Налившиеся почки убивает.
И ранней смерти так ужасен вид,
Что не могу на Божий дар глядеть я.
Во мне печаль, которой царь Давид
По-царски одарил тысячелетья.

Я принёс бы в постель тебе кофе со вкусом рассвета
И клубничный десерт с облаками из розовых снов,
Но блефует весна, выбирая меж снегом и летом,
Выдирая шипы из короны у розы ветров.
Мы с тобой одной крови небесного цвета индиго,
Мы внебрачные дети парада безумства планет,
Кто-то крутит волчок, кто-то все полюса передвинул…
Мы идём на контакт, даже если завис интернет.
Я бы спел серенаду, повЫдергал нервы гитаре,
Как положено принцу — на белом коне прискакал…
Но коня увели в прошлой жизни из стойла цыгане,
А гитару я сам беспонтОво на плейер сменял.
Нам бы только дожить и травой дотянуться до лета,
Искупаться в реке, плавники у костра просушить,
… показать весь текст …

Благодарю, прекрасный друг бесценный,
Мой самый лучший и волшебный маг
За эти слёзы в бликах светотени
И мой рассветный торопливый шаг.

Когда по улицам твоим полупустынным
Весенним утром я спешу домой,
Ты даришь мне свои святые крылья.
Нет, не бегу — лечу я над землей!

Спасибо небу за мгновенья эти
Очарования бескрайнего тобой.
Живи, мой град Петра, и будь бессмертен,
Мой светлый гений, город золотой!
… показать весь текст …

Ручная кладь, иллюминатор, укрыться пледом, слушать джаз — нам больше ничего не надо, все предначертано для нас, как будто бог, большой и нежный, нам стал приятелем в пути. Нас больше ничего не держит, и мы легки, и мы летим. И зрением иного рода мы различаем без труда, как изменяется погода, как вырастают города, как дети требуют рождаться, как слово требует строки. Полета стоило дождаться, и мы летим, и мы легки. Над бесконечностью пространства, над нереальностью потерь свободу равенства и братства мы постигаем в пустоте, в потоке воздуха и света, крылатым ангелам подстать, мы обнуляем километры во славу чистого листа. Иерихонские турбины, всепобеждающий мотив.
Мы избраны и мы — едины.
И мы легки.
И мы летим.

Дорогая, хорошая, милая, я пропал.
Ничего не пишу и почти ничего не значу. Всё как будто не так. Всё должно было быть иначе. Безо всяких причин отменили весенний бал. В полутёмном кафе не играют тягучий блюз. В парке джаз не дают. Говорят, что немного ретро. У меня в голове — три-четыре бродячих ветра, на душе — кавардак, за окном нестабильный плюс. Постоянство пространства и климата суть клеймо, — говорил мой старинный приятель, хозяин корги. Впрочем, я пребываю в нелепом смешном восторге, захо…
… показать весь текст …

Там нет ничего, обернёшься — и ты пропал.
Там темень такая, что снега не различить.
И детские вещи оттуда несут в подвал,
когда уже больше некому передарить.
Уже отобрали бумагу и карандаш,
и пустошь уже такая, что не смотри,
и если кто шевельнётся, так то не наш,
а наши давно уснули у нас внутри.
И зайца забрали уже, и велосипед,
и бабку, и дедку, и всех четырёх собак,
и свет погасили, и даже тебя там нет.
А ты всё стоишь и пялишься в этот мрак.
Там нет ничего, и не выкормить даже моль.
Кого-то прибрало время, кого-то сны…
… показать весь текст …

все так же волнуют крыши. все так же ложится небо жемчужно-свинцовым пледом на верхние этажи. и время течет из пальцев тягучей медовой лентой, расплавленным серпантином, и сколько ни сторожи, ни капли сберечь не выйдет, не унести в подоле, не спрятать поглубже в сердце, не сохранить в горсти. пронзительной кодой ветра над беспокойным морем, узорами заклинаний, что мне суждено плести, слова завитками множа на кружеве поднебесья, где мечутся крики чаек, звучит колдовской мотив и парки заводят прялки, и парки заводят песню, и тянутся нити судеб, свиваясь в речитатив. и вольно ли быть поэтом, когда наказали слышать ход времени в шуме ветра, когда наказали петь? так низко ложится небо на городские крыши, и ловят адептов слова хозяева неба в сеть

За меня, за тебя, за того, кто без рук, без ног,
За маму, за папу, за Пеппи Длинный Чулок,
За Герду, за Кая, за Золушку, за Дюма,
За то, что нельзя назвать, ибо любовь сама,

За мою разбитую жизнь, твою разбитую жизнь,
Его разбитую жизнь, за собранные в горсти
Ильи, Алёши, Добрыни смертные три пути,
За всех, кто поверил сказке, не веря лжи,

За то, что мы не смогли бы зажечь огни
Иначе, чем плоть свою же предав костру,
За то, они не мы, мы не они,
За то, что никто из нас «не умру»
… показать весь текст …