я иду по тротуару, пью елей
необузданности летнего тепла,
и попавшимся на встречу мне людей,
я смотрю в глаза, без зависти и зла.

меня радует летящий в рожу пух
и порывом ветра, брошенный песок.
даже то, что я растяпа и лопух,
разминуться с неприятностью не смог.

сгусток горечи я проглочу, как лёд
и запью порывом свежего добра,
и пойду, шагая радостно вперёд,
чтоб бродить по тротуарам до утра…
… показать весь текст …

это всё не любовь, конечно,
если временем просто смылось.

ведь любовь — это то, что вечно.

это — кара и божья милость.
это — обухом по затылку
и прощанье с умом-рассудком.
вдохновения мысли крылья.
это — дьявола злая шутка.
звон струны, что внезапно рвётся.
вой ветров посреди затишья.
в темень бури на небе солнце,
улетевшая в космос крыша.
… показать весь текст …

Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин —
на пределе слуха —
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.

Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
… показать весь текст …

Fall time

Слушай, тут все говорят про осень, ну и я расскажу про осень:
меня третий год непонятно зачем болтает, куда-то всё время носит,
я смертельно завидую тем, кто обладает такой вот внутренней осью,
что они производят молчание, и молчанием этим грубят,
словно их абсолютно не парит, что их кто-то бросит,
кто-то выключит их из себя.

А такие как я — производят улыбки, шутки, слова, гримасы,
чтобы выжить, чтобы справиться с этой космической массой
пустоты; в этом деле каждый из нас с…
… показать весь текст …

Со временем всё забывается,
остаются мелочи, в общем-то:
ямочки там, родинки, тоненькие ключицы.

Остальное не помнится ни черта,
да и нужно всё это было,
чтобы истине простой заучиться:

никакой любви нет важней, чем та,
что смогла с тобой приключиться.

Так от случайного фотоснимка
нежность выворачивает наизнанку.
Всё нам думалось: сохраним-ка
наше прошлое — так ковыряют ранку,
и не боль, а такое, знаешь,
сладострастное чувство:
чуть жжёт, чуть ноет;
и не жизни лишает — сна лишь,
и под левым — немного пусто,
но живое, оно живое.

Да, живее погрязших в быте,
да, живее до дна испитых.
Ну признайся, что не забыть тех,
… показать весь текст …

Если ты про мать — редко видимся, к радости обоюдной,
Если про работу — то я нашла себе поуютней,
Если про погоду, то город наполнен влагой и темнотой.
Если вдруг про сердце, то есть два друга, они поют мне:
«Я не той, хто тобi потрiбен,
не той,
не той».

Если ты про друзей — то не объяснишь, как
У того дочурка, у той — сынишка,
С остальными сидим на кухне и пьем винишко,
Шутим новые шутки и много ржем.
Если ты про книжку — то у меня тут случилась книжка,
Даже можно хвастаться тиражом.
… показать весь текст …

В центре лета, как росток, завязался голос.
Взял пять капель солнца, воды и немного почвы.

Ты приходишь с ним уязвимой, открытой, голой к тем, кто вещий голос услышать однажды хочет.
Сны становятся былью, часы — придорожной пылью. Город листьями укрывает просящих тени.
Теплый голос поет про то, что в себе открыли те, кто не удивляется магии совпадений.
В частых солнечных каплях, почти золотых частицах распускаются ноты, цветут вечным летним соло.

Этот голос помнит, как просто освободиться.
Потому что умеет быть уязвимо-голым.

давай начнём сегодня говорить — о запахе дождя, горячей пыли,
как между звёзд плывёт небесный кит… о всём, что мы успешно позабыли.
уйдём пораньше (на работе извинят), и заново откроем этот город.
пусть поросла травою колея, поверь, мой друг, конец ещё не скоро.

давай начнём сегодня говорить, не вспомнив, что когда-то перестали:
о тех знакомых, улетающих на Крит, о радостях, усталости, печали.
пусть чужаков и отражают зеркала, внутри мы — те же, смелые бродяги.
отбросим наши вечные дела, забудем сроки, подписи, бумаги.

давай кричать, простукивать гранит — найдём друг друга в суете и хламе,
сотрём на время линии границ, по глупости начерченные нами.
воспоминания распутывают нить, путь указав в тени дремучей чащи:
давай начнём сегодня говорить — уж слишком много стало замолчавших.

Когда мы выгорим, высохнем, станем пустыми и ломкими, как тростник,
ты будешь врать мне, что я всё ещё красива. А я буду верить, чёрт с ним.
Когда уголь станет золой, иссякнет сангрия, остынет вишнёвый пирог,
мы сядем в саду и будем смотреть, как вскрывают деревянный порог
легионы молодых клёнов, как ветшает наш дом остовом затонувшего корабля, как внуки топают по дорожкам с карманами, полными миндаля…

Когда праправнуки оборвут последние фонарики физалиса в цветнике,
мы с тобой станем лег…
… показать весь текст …