Наталья Первова

Госдума — гидра какая-то. Вместо очередного размандаченного вора на его место тут же другого обмандачат.

Добью прикладом тех… кто взором не сражён!

Физика — единственная область в России, где еще соблюдаются законы…

… заходишь в комнату, рукава закатываешь,
решимость в голосе, шаг нечеткий.
Так, пропускать бы тебя закатами
сквозь пальцы бусинами от четок,

доставать, как книгу, шуршать страницами
в пижаму вписанной — не одетой.
И читать тебя /пусть им лучше спится/
как свое занеженное — на ночь детям.

Рисовать тебя — до усталых кистей
/холст масштабней, но глубже — лист бумажный/,
применять тебя, словно тест для истин,
примерять тебя полотенцем влажным…
… показать весь текст …

В чём мать родила, в том родина-мать и оставила…

Хочу перестать использовать смайлы в переписке, но, к сожалению, формулирую предложения так, что без смайлов они выглядят как проклятия.

Вот чего точно не хватает в нашем правительстве, так это Министерства здравого смысла и логики!

Прихожу в приличное место, а мозг сразу — «здесь так изысканно, давай позориться!»

У меня в бассейне есть золотая рыбка. Загадываешь три желания… — И что? — Отгадывает!

Человек гордится своими предками, обезьяна — своими потомками…

— А что Вы сегодня вечером делаете?
— Рыбу чищу.
— Какая Вы конкретная женщина…)

Решительность тона, которым были произнесены слова: «Сейчас буду вас благодарить», — заставила его насторожиться.

Скажи диетам «нет!» — красоту должно быть видно из далека!)

Слышишь, как ровно дыхание спящих?
/рядом бессонница студит кровать/.
Бескомпромиссно со всем настоящим
я не хочу его забывать.
Я представляю, что город, как птица,
стал на крыло и улетит
к тем берегам. Мне все еще снится,
как он мне молча в глаза глядит,
как он касается /нет, не касался/,
как его губы на вкус горчат.
Каждою строчкой безумного танца
пью лишь собственный внутренний ад.
Каждое слово тебе — это трудно.
/сколько же стоят такие слова?/
… показать весь текст …

Казалось бы, что ж еще — вот моя рука.
Вот имя твое, разбитое на переливы.
И осенью этой так просится быть счастливой,
такой, чтобы, знаешь, — точно, наверняка.
Нервом быть, жилкой, к щеке прислонясь щекой.
Проснуться и жадно вбирать рассветно-лесное
и чувствовать, чувствовать, как оно бьется, ноет,
тянется за перелеском седой рекой,
срывается с горизонта, туда, за край,
вплетается в волны, как лента в тугие косы…
И осень, как шалью, укутана в пар белесый
и выброшена в небесные крики стай.
Казалось бы, что ж еще — оттолкнувшись, стать
разумной, покладистой, нужной. Молчать. Остаться.
… показать весь текст …

.и ты ему: «Все отлично. Я не нуждаюсь ни в чем».
Включаешь единоличность — и бог себе, и господин.
А сама аж скулишь — так хочешь уткнуться в его плечо.
Этот, девочка, — даже больше, чем единственный из мужчин.

Этот, знаешь ли, твой до строчки. Но не выписать их вовне, —
Ты не помнишь ни время суток, ни недель, ни других имен,
если их не дают пословно выводить на его спине
в час, когда за кроватью к окнам предрассветный крадется сон.

Этот — твой — и на этом точка. Отпускай себя в январи,
забывай города и страны, все, что было сквозь дни, не с ним.
Он такой, что от этой искры нестерпимо горит внутри…
Этот больше, чем просто…
… показать весь текст …

Любил он её так сильно, как только мог.
Она поселилась в сердце, дарила свет.
А там ведь когда-то жили друзья и Бог.
Теперь лишь она одна, больше места нет.

Родителям он не представил своей жены.
Заранее знал, что будут жалеть его
И скажут, вздыхая: «Такие вот не земны,
Их быт заедает, они не от мира сего».

А он не умел летать, ощущал лишь страх.
Она учила его, поднимаясь вверх.
Он твёрдо стоял на земле на своих ногах.
Она разлеталась в небе, как фейерверк.
… показать весь текст …

…отчаявшись найти, уже почти не веря
в желанное — «сейчас», в трусливое — «потом»,
привычно став копить потерю за потерей,
деля тоску и кров с линяющим котом;
растрачивая дни на дрейф по сонной глади
рутинных дел и встреч с ненужными людьми,
листая по ночам постылые тетради
своих учеников… старея каждый миг… -

вдруг, одолев табу хрестоматийных истин,
и ханжество подруг, и муку бытия,
взлететь — глаза в глаза — к сиянью горних высей,
где — надо же — люблю! где — чёрт возьми — твоя!..
… показать весь текст …

Я существую в периоды между строк. Как мне тебе рассказать и как объяснить: солнце все так же виском задевает восток, только ускорилось время и спутались дни, только теперь перманентно летят к чертям даты, события, жизнь, прошлогодний снег. Я замолкаю, дыхание переводя, я так учусь быть сильнее. Сильней вдвойне, чем притяжение к центру больной земли /где расстаются ни радостны, ни пусты/, чтоб мы с тобой дышать об одном могли.
Я не могу уйти, как земля — остыть.
Я не могу остаться — как снег вес…
… показать весь текст …

Мы с тобой на расстоянии выстрела.
Что же, здравствуй, амиго. Давай без слов.
Перед смертью мысль становится чистою,
Как начальная точка первооснов.
Отмеряй пошагово и двенадцатью
Отсекай себя. Только где-то внутри
Мне так пусто /нечем даже похвастаться/
Между нами — двенадцать — земля горит.

Мне бы смело смотреть вот в эти синие,
Но, нацелившись, вдруг онемеет рука…
Отпусти. Уходи. Не извини меня.
Твое имя пронзительней взвода курка.
… показать весь текст …