Стихи это крик души и выплеск эмоций. Иные читаешь — захлестывает с головой, но чаще всего — лишь легкая рябь на воде.

Любовь — Вселенская гармония покоя,
душа к душе и больше никого.

Родить любовь, способны только двое,
убить любовь, пожалуй хватит одного.

Поймал старик златую рыбку, а та ему: Старуха ещё жива?
-Жива…
-Тогда лучше съешь меня!

Стараюсь брать пример с муравья, но втайне завидую стрекозе…

Я научусь быть счастливым опять.
Я научусь о высоком мечтать.
Я научусь открываться душой,
Я научусь быть довольным судьбой.
Я научусь снова нежность дарить.
Я научусь о других не судить.
Я научусь снова верить в любовь.
Я научусь улетать вновь и вновь.
Я научусь улыбаться, любя.
Я научусь, но уже без тебя.

Когда рубишь с плеча и кричишь сгоряча,
где-то там в глубине, в самой дали,
одиноко мерцает с надеждой свеча,
умоляет, чтоб шанс еще дали…
И как часто в порыве безумных страстей
губим всё без сомнений и жали…
если б вдруг замолчать и прислушаться к ней
сколько глупостей, мы б, избежали.

Ты и сама хотела бы приручить, чтоб выходил по зову и ел с руки
Зверя, который внутри у тебя рычит, и обнажает яростные клыки,
Если кто делает шаг вдоль его межи, там, где запретка /проволка — ток — накал/.
Нет, он готов быть ласковым и дружить на расстоянии /выстрелил — не попал/.
И иногда ты чувствуешь, как болят старые раны в звериной его груди.
Он не убил того, кто в него стрелял. Даже простил. Только с тех пор один
На полигоне темном твоей души. Он на любого бросится, как стрела.
Тот, кто посмеет… Он за тебя решил то, что доверие — это источник зла.
А когда рушатся снова твои мечты и ты со слезами просишь у Бога сил,
Он оглашает всё рёвом, в котором ты слышишь: «не верь, не бойся и не проси».
Ты говоришь ему, пробуя усмирить, /но бесполезно/ правильные слова.
Только он скалится. Там. У тебя внутри. И никогда не скажет /поскольку не говорит/
То, что он жив… А значит и ты жива.

Нашедший себя теряет зависимость от чужих мнений.