Бессонница смывает грани бытия,
И полночь обнажает корни вековые.
Во мне кричит не «я», а память-колея,
Где предки до сих пор, как прежде — все живые.
Глядят из темноты поблекшие черты,
В застывших снимках — вечности заветы.
Генетический код, как древний манускрипт,
Диктует мне вопросы и ответы.
За тяжелую ношу, за выводы строгие,
За незримый конвой, что ведёт за собой.
Я — продолжение их, я — лишь веха в дороге,
Где их древнее прошлое стало мне судьбой.
© Арыстан Тастанов 1561
