Чаще смотрите в любимые глаза,
Чтобы не потерять их из виду.
Они с лаской смотрят на тебя
Словно говорят…я тебя не обижу.
Но бывает, тень печали таится в них,
Нужно просто подойти поближе,
Обнять, разделить её на двоих,
И всё…свет печали уже не виден.
На старых фотографиях застывшие мгновения,
Как отпечатки прошлого от пройденных дорог;
И смотрят из безвременья ушедших поколения,
Кусая душу памятью, как лёгкий холодок.
Нам кажется, что прошлое как будто возвращается
И воскресают образы желанных и родных;
А детство пожелтевшее вновь с юностью встречается,
Соединив мгновения на снимках дорогих.
Желтеющее прошлое, как дерево осеннее,
А листья облетевшие — ушедшие года;
Но, от весны до осени, всего одно мгновение,
А вёсен после осени не будет никогда.
Итак, я купила эту прелесть — Аппликатор Ляпко (Николая Григорьича). Внешне это просто кусок резины, утыканный мелкими гвоздиками из разных металлов, которые созданы, чтобы лечить радикулит, пробивать карму и заодно проверять, насколько сильно ты любишь себя и человечество в целом.
Говорят, преимущество этих иголок в слабых токах. Но я-то знаю: реальное преимущество в том, что если на него случайно сесть, то вылетаешь в астрал быстрее, чем космический корабль «…
Первую часть "Гвозди Григорьича или Лыжа Судьбы" читать здесь: #2223111
Следующий случай с аппликатором случился 12 апреля, когда Дима отмечал в баре с друзьями День Космонавтики.
Пролежав положенные 20 минут на гальванических иголках Ляпко, я уложила мирный аппликатор на пустое соседнее место в кровати и принялась смотреть фильм о покорении космоса «Время первых».
Спустя полчаса в спальню, напевая мотивчик из «Миссия невыполнима», возвращается Дима. Он настроен решительно: на ходу стягивает футболку и джинсы и освещенной телевизионным светом, подчеркивающим его…
В этом облаке пыли блестела жемчужина,
Кем-то потеряна…
Я поймала её, чтобы ей не пропасть… Может, ты потерял её сам,
Я ни в чём не уверена,
Но нельзя же в пыли ей лежать… Красота должна радовать нежным сиянием,
В ней сокрыта, возможно, ведь чья-то любовь.
А жемчужина редкая, может быть, состоянием,
Если снова свой блеск обретёт.
Изгиб бедра — как почерк каллиграфа,
В твоих глазах — хмельной настой греха.
Мы пьём друг друга из небесной чаши,
Пока судьба к мольбам закрыта и глуха.
Сплелись тела, как ветви двух жасминов,
В ночи, где полумрак отражается с луной.
Забыты рай и ад, остановилось время,
Весь мир затих меж мною и тобой.
Твои уста — бутон, открытый мне на встречу,
Моя душа — как соловей в плену.