Я столько всего хочу…
И жду, как не ждут трамвая.
Они говорят — к врачу.
А ты говоришь — живая!

Я всех посылаю на.
Воспитанность нулевая.
Они говорят — больна.
А ты говоришь — живая!

По линии жизни сдвиг.
Моя, как всегда, кривая.
Они говорят — тупик.
А ты говоришь — живая.
… показать весь текст …

Откуда у вас время на плед, книги, страдания и прочие атрибуты осени?
Мне, например, сегодня на работу, завтра на работу и послезавтра на работу

Нечасто в одном человеке уживаются ум, красота и скромность. Нас, идеальных, вообще мало.

Отогрей моё сердце, пожалуйста… В нем холодная мертвая Арктика… Я не плачу тебе и не жалуюсь… И бесхитростна моя тактика… Я хочу, чтоб на шею набросил мне… Ты узорчатый шарф из нежности… Просто я замерзаю осенью… От твоей ледяной небрежности… Просто так одиноко в комнате… И со мной, но не здесь почему-то ты… Зло забудем, добро же вспомнится… Добрым словом меня укутывай… Дождик тихо стучится слезинками… По стеклу растекаясь стразами … Застревают острыми льдинками… В сердце те слова, что не сказаны …

Я видела осень… Она целовалась с дождём…
В объятиях нежных друг друга они дополняли…
По парку вечернему шли беззаботно вдвоём.
Дыханием ветра листву шаловливо срывали…
Десятки прохожих бежали с зонтом от дождя,
А он улыбался любимой единственной леди,
Что золотом мир украшает, к нему приходя,
В красивых сапожках с отливом блистающей меди…
Он в сером плаще, а она в ярко-жёлтом пальто…
Он с грустью в глазах, а она с озорною улыбкой…
И сколько продлится роман, не узнает никто.
А он называет её Золотистою Рыбкой…
И гладя волнующе волосы рыжей мадам,
Из капель прозрачных выкладывал ей диадему…
… показать весь текст …

Я видела осень…
Она целовалась с дождём…
В объятиях нежных друг друга они дополняли…
По парку вечернему шли беззаботно вдвоём.
Дыханием ветра листву шаловливо срывали…
Десятки прохожих бежали с зонтом от дождя,
а он улыбался любимой единственной леди,
Что золотом мир украшает, к нему приходя,
в красивых сапожках с отливом блистающей меди…

Он ее собирал по осколкам, по кусочкам разбитой души,
Клеил долго, скрепляя любовью и на раны накладывал швы.
Он учил ее заново верить, видеть ночью красивые сны,
По утрам с первым лучиком света приносил полевые цветы.
И она вновь поверила в сказку — поднялась, расцвела, ожила.
Вот такие бывают на свете человеческие чудеса.

Знаешь, осень… Она для сильных. Осень знает, куда ударить.
Осень видит сквозь плащ и свитер то, что скрыто в твоей груди.
То, что спрятано в клетке ребер, будто ноты меж струн гитары,
Осень ловко подцепит ногтем и с насмешкой шепнет: гляди.

Если лето хмельным напитком опьяняет до ветра в крыльях,
Осень молча швыряет в бездну, дождь вонзая в твою ладонь.
Можно слепо брести в потемках и пенять на свое бессилье
Или все же придумать способ хоть на время разжечь огонь.

Кто-то ищет осколки света в незнакомых домах и душах,
Кто-то купит себе светильник и немедля придет в восторг.
Кто-то чиркнет обычной спичкой… Впрочем, осенью свет не нужен,
Ведь теплее объятий близких не горит ни один костер.

На кончиках пальцев застыла моя весна —
Чем только держится? Мне ведь давно не двадцать.
А может быть, просто любовью сильна она?
Боже, пожалуйста, ты ей не дай сорваться.

Мне приснился ласковый мужик, —
Невысокий, а глаза, как блюдца.
И за ночь он так ко мне привык,
Что я утром не могла проснуться.

Он всю ночь меня не отпускал,
Обнимал до пупырышек на коже.
Ну никто меня так не ласкал,
Ни до мужика, ни после тоже.

Он такой был ласковый мужик,
Мне сним в эту ночь так сладко было.
И исчез он так же как возник,
Как зовут, забыть спросила тоже.
… показать весь текст …