Ира FED

Лариса Гузеева про Россию:

«Я вообще не понимаю, что тут обсуждать. Вот честно.
Я здесь родилась. Я здесь живу. Я здесь состарюсь. Всё.
Мне не надо объяснять, что такое Родина, как её надо любить и в каких дозах. Это не таблетка и не модный аксессуар.

Мне смешно, когда начинают: „ой, а вот там лучше“, „а вот если бы я родилась…“. Ну так родилась бы — и что? А я родилась здесь. И это моя страна. Со всеми её закидонами, глупостями, грубостью, тяжёлым характером. Как родственник. Неидеальный. Иногда бесит. Но свой.

Я не из тех, кто при первом неудобстве начинает отрекаться. Мне не стыдно за то, откуда я. Мне стыдно за людей, которые делают вид, что у них нет корней. Сегодня им плохо — они уже „над этим“. Завтра хорошо — опять вспоминают, откуда они.

Я не люблю громких слов. Я не люблю флагами махать для картинки. Но я терпеть не могу, когда мою страну поливают сверху вниз, с умным видом, будто это что-то чужое. Не ваше — так и не лезьте. А моё — я сама разберусь»

Позволяя себе лишнее, мы всегда многое теряем.

Февралём не живут, его проживают
В ожидании тёплой и яркой весны.
Дозимовывают, переживают
Его серые, хмурые дни…
Февраль-межень, февраль-упование,
Он короткий, чтобы легче ждалось,
И мы ждём, чуть замедлив дыхание,
Ту весну, чтоб всё снова сбылось..

В человечности тоже надо знать меру.

В какой момент начинается «поздно»? А «поздно» начинается тогда, когда, кажется, об этом ещё «рано» думать.

Ну, почему: мужчина тактичный с открытой душой женщину не привлекает, нежели мужчина с «отрицательным обаянием» особый шарм и незабываемость отношений рождает.)

Элберд Хаббард советовал: «Не принимайте жизнь слишком всерьёз: нам из неё живыми всё равно не выбраться.»
____________
Соглашаюсь пока все тихо и размеренно, а как проблема возникает, карабкаюсь и что-то предпринимаю))) Наверное, жизнь — она в моменте, а вот во времени, то самое, — предсмертное томление.)

Вот бывают же дикие ситуации. Допустим, ты попал в картинную галерею, кругом пейзажи, полотна маринистов, натюрморты. Абстракции, в конце концов, разгадать смысл которых ты пытаешься глядя в упор. И силишься угадать осмысленность, отойдя от полотна на три шага, но ничего не проясняется даже если повернёшь голову, как сова вбок.

Но вот в центре выставки замечаешь постамент, а на него возложена задница из резины. И заботливо накрыта композиция стеклянным колпаком, чтобы никто не уволок. И все, при виде ее благоговейно замирают.

И ты поначалу тоже было замираешь… Потом беспомощно оглядываешься по сторонам, хватаешь ближайшего человека за рукав, и шепчешь: — Простите, а что, никто не видит, что это просто резиновая жопа? В чём ее прелесть?

И на тебя смотрят так, будто ты сотенными ассигнациями камин растапливаешь, а потом молчат изумлённо.

И ты не можешь понять, то ли ты дебил, то ли все вокруг, то ли жопа особенная.

Дичайшая ситуация. Дичайшая!

Разрешить себе просто жить… Не тревожить все кабы и если… Не бежать, не лететь, не спешить… Не гонять понапрасну мысли…
Разрешить себе просто быть… Мыть посуду и улыбаться… Со своей головой дружить… Иль хотя бы не часто ругаться…
Разрешить быть самой собой… А какой? — Ну, да кто ж нас знает… Всякой разной: босой, смешной… Все когда-то такими бывают…
Разрешить рисовать мечты… И немножечко верить в чудо… Для кого-то то чудо — ты… Пусть оно так всегда и будет…

Главное, что нужно усвоить в жизни: это белки, жиры и углеводы…
Выводы сделаем только из того — что хорошо «усвоим»)