Вента

Охватывает ужас, когда хладнокровно взвешиваешь все, что препятствует установлению мира между людьми. Сколько веков пройдет еще, прежде чем нравственная эволюция — если только нравственная эволюция вообще существует — излечит человечество от врожденного преклонения перед грубой силой, от того фанатического наслаждения, которое испытывает человек, — человек как разновидность животного мира, — торжествуя с помощью насилия, с помощью насилия навязывая свое мироощущение, свое представление о жизни другим, более слабым, тем, что чувствуют иначе, живут иначе, чем он.

Передовые газет были ужасны — лживые, кровожадные, заносчивые. Весь мир за пределами Германии изображался дегенеративным, глупым, коварным. Выходило, что миру ничего другого не остается, как быть завоеванным Германией. Обе газеты, что я купил, были когда-то уважаемыми изданиями с хорошей репутацией. Теперь изменилось не только содержание. Изменился и стиль. Он стал совершенно невозможным.
Я принялся наблюдать за человеком, сидящим рядом со мной. Он ел, пил и с удовольствием поглощал содержание г…
… показать весь текст …

УЕХАТЬ НЕЛЬЗЯ ОСТАТЬСЯ
Запятая у каждого своя.

Сразу скажу, что я нисколько не осуждаю тех, кто уехал.
Более того каждый день сомневаюсь, а не дура ли я, что осталась.
Но обстоятельства таковы, что уехать сейчас я не могу.
Да и беженка — это совсем не та роль, в которой мне хотелось бы видеть себя, как каждой юной актрисе видеть себя в театральных нарядах Джульетты.
Но еще раз повторюсь: я поддерживаю всех, кто принял своё единственно правильное решение.
Я всегда за жизнь, поэтому совершенно…
… показать весь текст …

Яркий тщательно вырисованный образ внешнего врага призван затмить внутреннего.

Кошки были завезены на Землю инопланетянами для наблюдения за людьми. Привезены они были в коробках. Поэтому, подчиняясь генетической памяти, кошки инстинктивно постоянно сидят в коробках. Вдруг отправка на родину — они всё, готовы, упакованы.
…панятна?

Вот когда вы после окончания длинного, длинного, сука, длинного рабочего дня доползаете, наконец, домой, что вы там в первую очередь делаете?

Садитесь на стул и, держа в руках снятый ботинок, смотрите сквозь стену?
Смываете тщательно всю косметику, возите по лицу диском с тоником, на чистое лицо похлопывающими движениями наносите ночной крем?
Врываетесь в холодильник и немытыми руками похищаете из него холодную увесистую котлету?
Обнимаете и чешете кота, покрывшегося за день тонким слоем пыли невнимания?
Одной рукой включаете чайник, второй курите в вытяжку над плитой, третьей завязываете переполненный мусорный мешок, четвёртой нашариваете с полки обязательные вечерние таблетки?
Сбрасываете человечью шкуру, клыки и когти, начинаете нежно сиять и пульсировать и тихонечко петь, как ветер, как море?

Мне нравится думать, что вы там немножко делаете что-то своё, тайное, диковинное, свободное.
Пока никто не видит.

Была зима, как снежный перевал,
с дымком жилья, затерянным в провале.
Но я в ту пору не подозревал,
что я застрял на этом перевале.
Была такая длинная зима,
когда любой вечернею порою
уже легко — сойтись горе с горою
и очень трудно не сойти с ума.
Была зима,
и загородный дом,
где в сумерках мерцает телевизор
и где гудит огонь,
бросая вызов
метелям,
… показать весь текст …

Ой плакала Мария, ой плакала,
Прикрывала рукой места:
А можно нам без чудес, без блага да
Без креста?
Да пусть бы вообще родилась девочка,
Потом внуки пойдут, будет зять…
А ангел молчит и стоит, как дерево:
Курьер, нерусский, что с него взять.

А он ведь живым рождается, не игрушечным,
Что наш Исенька, что чужой Кайсын.
Каждый, кого вы сделали мясом пушечным,
Был когда-то маленький, мягкий сын.
И ничего подписывать я не буду вам,
… показать весь текст …

Некоторые люди рождены, чтобы сидеть у реки. У кого-то есть музыкальный слух. Некоторые — художники. Некоторые плавают. Некоторые знают толк в пуговицах. Некоторые знают Шекспира. Некоторые матери. А некоторые танцуют. Все мы разные, и это прекрасно.

Никак не могу понять: у меня доброе сердце или заниженная самооценка?