Муж жене — друг, товарищ, любимый и гад.

Гляжу на себя в зеркало и думаю: ничего себе — время отфотошопило!

Если утром тебя плющит, калит и колбасит, значит, вечером тебя гуляло, пило, веселило — и вовремя не остановило!

Судьба предостерегает, намекает, дает знаки… А потом у нее кончается терпение — и как даст в лоб!

Сегодня змеюкой обозвали… А я и не против: мудрость, грация — как раз про меня! И первой, заметьте, не нападаю!

Сегодня будет особый вечер: я из шкафов отпущу скелеты. Мне тут сказали, что время лечит — вот и проверю на деле это.

Мои скелеты, гремя костями, из шкафа выйдут. Пройдут на кухню. Я назову их сейчас гостями. Как на духу расскажу все слухи. Я угощу их вином и чаем. Я приготовлю им вкусный ужин. Я расскажу им, как я скучаю по тем из них, кто был раньше нужен как море рыбе, как воздух лёгким. По тем, кто мир мой разбил на части. Я расскажу им, как было горько топтать ногами былое счастье.
Они…
… показать весь текст …

Среднего возраста, среднего роста, в среднем ряду в очень среднем ведре едет на дачу в посёлке под Тосно самый нормальный мужик на земле.
Средненький домик и так себе банька, средняя громкость, в колонках шансон. Средненько выглядит девушка Танька, средненько смотрится рядом с ней он. Список из среднесчастливых моментов, и как финальный аккорд — Мендельсон.
Взял ипотеку по средним процентам, средняя двушка, нормальный район.
Средняя школа для среднего сына, средние кресла и средний доход. Так, с середины и на половину, он полусчастлив и полуживет.
А иногда как накатит — до рези где-то внутри, глубоко-глубоко: и в Мендельсоне ошиблись с диезом, и в остальном был не тот взят аккорд, и впереди будет всё не иначе.
Средненько прожита жизнь-так-себе.
Едет под Тосно на среднюю дачу самый нормальный мужик на земле.

А ещё вот такая история: поругались на ровном месте. Разграничили территорию. Постарались, чтоб было честно, разделить пополам и ванную, и продукты, и воду в баке. Это всё ерунда. А главное, как делили они собаку.

Предлагала за пса прихожую, полки в кухне и одеяло. Он смеялся в ответ: мол, тоже мне! За такую собаку мало и стиралки, и телевизора. Предлагал ей весь шкаф и лампу. А собака, с лицом провизора, поднимала на кресло лапу.

Рассудила: границы новые, значит, нужно расставить знаки. Вот и…
… показать весь текст …

Так это странно: жить под общей крышей, но друг о друге ни черта не знать.
Друг друга никогда ни в чем не слышать, деля ночами общую кровать.
Так это страшно: годы — с незнакомцем.
Так страшно: жизнь в звенящей пустоте.
На пальцах одинаковые кольца, но пальцы и чужие, и нете.
И не о чем смеяться вечерами.
И не о чем молчать и говорить.
Зачем вообще когда-то начинали они такой вот страшный общий быт?
И вроде, как у всех: семья и дети.
Весной на дачу, в пятницу в кабак.
Но стены дома им — как прутья клети, и вечная тюрьма их крепкий брак.
В уютных окнах одиночных камер течёт своя размеренная жизнь.
Как здорово, что это всё — не с нами.
Как страшно, что могли мы не найтись

Однажды я уйду из соцсетей, и это будет значить: все в порядке. И мне не нужно больше новостей, вайфая и висеть на подзарядке. И я не буду знать про телеграм, не испугаюсь третью мировую, не прочитаю новых лепродрам, в коментах ничего не нарифмую, мне будет абсолютно наплевать на всё, что происходит в интернете. А вместо яндекс дзена постигать я буду дзен закатов и рассветов.
Реальность выйдет на такой этап, что с миром мы гармонии достигнем. Единственный и самый главный хайп — без зонтика попасть врасплох под ливнем.
Я никогда не сделаю репост ни ливня, ни рассвета, ни заката. Мне слать голосовые будет дрозд, из леса будет слать, не из вконтакта. Забудутся пароли от вк, но это огорчением не станет.

Все это будет позже. А пока ещё немного повишу в онлайне.