Больше всего на свете я ненавижу в автобиографиях фальшивые мысли, которыми окутана каждая фраза.
Писатель не должен писать о себе, если только не готов отбросить всякую защиту между своей душой и книгой.
Слова должны идти из самого нутра, пронзать плоть и кости, чтобы вырваться наружу. Это уродливо, откровенно, кроваво и немного пугающе. Но, ты обнажен (а) полностью.
Если автобиография вызывает сочувствие к автору, значит, это ненастоящая автобиография. Никто не бывает приятным в самой глубине своей души.
Закрывать такую книгу следует, испытывая в лучшем случае -тревожное отвращение к её автору.
И всё же, несмотря на это предостережение, вы жадно будете впитывать каждое слово, потому что такова наша натура -человеческая, любопытная.
___________________________
Наверное, именно поэтому никогда не верю книгам, в которых автор слишком хорошо выглядит…
Слишком правильным людям нечего скрывать, а значит, нечего и рассказывать. Настоящая жизнь не складывается в красивую линию. В ней слишком много зависти, трусости, мелочности, желания быть любимым (ой), желания быть лучше других и ещё более постыдного желания, чтобы другие это заметили.
Человек способен совершать благородные поступки и в тот же день думать о себе отвратительные вещи. Может любить и одновременно желать исчезновения того, кого любит, прощать не из великодушия, а потому, что устал (а) ненавидеть, говорить правду только потому что она в этот момент выгоднее лжи.
И вот это мне гораздо интереснее любого безупречного образа.
Мне не нужен автор, который протягивает мне свою жизнь, предварительно вымыв её, причесав и расставив всё по местам. Не хочу видеть витрину…
Мне интересна комната за ней -та, в которую обычно никого не пускают.
Там, где лежат вещи, о которых человек никогда не рассказывает первым.
Где хранятся его самые маленькие и самые постыдные мысли…
Где он остаётся один и наконец перестаёт играть даже перед самим собой.
Возможно, именно здесь автобиография перестаёт быть рассказом и становится признанием.
Потому что самое страшное в человеке -не то, что он способен сделать другому, а то, как легко потом придумывает себе оправдание …
Мы называем страх осторожностью. Зависть -восхищением чужим успехом. Равнодушие -усталостью. Малодушие -здравым смыслом. А желание обладать человеком называем любовью, потому что это слово звучит гораздо благороднее…
Мы редактируем себя задним числом, убирая из собственной истории всё, с чем не можем спокойно заснуть.
Память тоже помогает нам в этом. Она не столько хранит прошлое, сколько защищает настоящее. Мы вспоминаем не всегда то, что произошло, а то, с чем нам удалось после этого жить…
И вот здесь писатель оказывается в ловушке.
Если он действительно решается написать о себе, придётся разрушить не только образ, который видят другие, но и тот, который годами создавал для самого себя.
А это гораздо больнее чужого осуждения…
Гораздо труднее однажды посмотреть на себя без привычных оправданий и обнаружить, что человек, которого ты так долго защищал, действительно виноват.
Не обстоятельства, детство, другие люди… Ты…
И, возможно, именно с этого места начинается настоящая книга.
Не там, где автор пишет: «Я был такой».
А там, где он осмеливается сказать:
«Я лгал себе о том, почему я был такой».
Наверное, поэтому так трудно писать о себе…
Пока говоришь о других, всегда остаётся безопасное расстояние. Можно рассуждать о человеческой природе, памяти, трусости, зависти, и делать вид, будто ты стоишь где-то рядом.
Но, стоит написать «я», как исчезает последняя возможность спрятаться…
Может быть легко превратить исповедь в ещё одну форму самолюбования. Даже собственное падение можно описать так красиво, что оно начнёт казаться достоинством.
И никто не уверен, что свободен от этого…
Допустим, уже сейчас, пока пишу эти строки, пытаюсь понравиться вам своей откровенностью. Возможно, хочется, чтобы вы подумали: какая смелая женщина -она не боится показать себя такой.
Но, разве это не очередная ложь?!
Настоящая честность начинается там, где мне уже не важно, какой вы меня увидите.
Поэтому я не прошу у вас понимания,
хочу только одного, чтобы после прочтения текста, вы не были уверены, что знаете, кто здесь прав…
Потому что я сама до сих пор этого не знаю.
Пишу не для того, чтобы оправдаться и не для того, чтобы оставить после себя красивую версию мыслей.
А потому, что однажды собственная ложь становится тяжелее правды…
И тогда остаётся только открыть дверь в ту комнату, куда ты годами никого не впускала…
Войти туда первой…
Посмотреть на себя без света, без музыки, без красивых слов…
И не отвернуться…
© Dana Noire 233
Снимаем с поступков острые углы,
Называем малодушие здравым смыслом,
А зависть — восхищением чужим успехом.
Память помогает: она не столько помнит,
Сколько защищает настоящее от прошлого!.
Мы вспоминаем не то, что произошло,
А то, с чем сумели потом жить.
И вот здесь писатель попадает в ловушку:
Ему нельзя так удобно всё подправить.
Его работа — называть вещи своими именами,
Даже если от этого ночью не спится.?
...