меня забыла бабушка
и папа не звонит
боль резкая внезапная
как адский динамит
рванет…
слезой покатится…
горючей как оса
мне б бабушке покаяться
обнять хоть раз отца
два мира хоть и рядышком,
но вход туда закрыт
меня забыла бабушка
…и папа не звонит…

А всё оттого, что нам дома никак не сидится.
Философ сказал, что причина всех мыслимых бед
Лишь в том, что охота нам, суетным, встать, нарядиться
И выйти куда-нибудь в общество, на люди, в свет.
А если б сидели спокойно и книжку листали
Иль в окна глядели, как дождик пошёл, перестал
И снова пошёл, мы тогда б никого «не достали»,
И нас бы, наверно, никто бы тогда «не достал»…

Нам всегда чего-то не хватает:
то любви, то денег, то тепла.
По окошку дождь не так стекает,
праздник выпал не того числа.
Не того любили почему-то,
а того — простыл уже и след.
Дом, работа, дети — ни минуты…
Жизнь — сплошная суета сует.
Лето убежало слишком быстро,
осень затопила всё вокруг.
Ворвалась внезапно и со свистом
полоса незванная разлук.
В общем, всё не так, не слава богу.
Не страдает только аппетит,
… показать весь текст …

Почему те, кого мы любили,
Те, что были почти эталоном,
Остаются контактом мобильным,
На который звонить нет резона?

Раз в году смс «С днём рожденья»,
Иногда может быть «С Новым годом» —
Предаем тишине и забвенью
Тех, кто раньше служил кислородом.

Вовремя уходить —
Видеть всё по глазам:
Чтобы двоим не стыть
Мебелью по углам,
Чтобы не слышать ртом:
«Лучшие годы ты,
Взял и свалил гуртом
В яму моей мечты…» —
Чтоб не проснуться с тем,
Кто спит лицом к стене…
Вовремя уходить —
Это летать во сне!..
Это не корчить крик
Лезвия по стеклу…
… показать весь текст …

У всех внутри есть уголок —
Горит свечой там память сердца.
Душа летит, как мотылёк,
На этот тайный огонёк,
Но не сгореть, а отогреться.

Огляделась: засиделась. Может хватит?
Разорву на тряпки все свои я платья.
Окна, двери и полы намою.
Засияю, задышу весною.
Надо действовать! Чего сидеть и ждать?
Грусть накатит — надо в руки себя брать!
Раз, два, три, четыре, пять…
Я иду себя искать!

Оттого, что я сильная, выгоды нет никакой.
Потому что не в силе, конечно, для женщины, счастье.
Счастье очень простое: хотеть возвращаться домой.
Знать, что ждут тебя там. И что, утром, тебе скажут: здравствуй.

Ну, а сила… А сила со мною давно прижилась:
Всем помочь, поддержать, подбодрить, рассмешить, в самом деле…
Потеряла я слабость. Она до сих пор не нашлась.
Я ведь сильною быть не хочу! Но, признАюсь, умею.

Я умею смеяться над жизнью — читай — над собой.
Потому что как выдержать всю эту гонку иначе?
И «спасибо» судьбе говорю за былую любовь.
А другим знать не надо, как горько, порою я плачу.

По будильнику Дуся сразу плохая мать. С семи до половины восьмого, максимум до без четверти восемь. После этого пятнадцать минут жирная корова, переходящая в бабу за рулем, а потом в безответственного менеджера до обеда. Там снова жирная корова минут на сорок, в перерыве — курящая женщина (позор семьи) и опоздавшая пациентка зубного, ей же хуже. Дальше она хамоватая подчиненная до конца рабочего дня. Потом приходит время побыть бестолковой покупательницей — и бегом домой, к роли домохозяйки-лузера.

Дома Дуся снова плохая мать и, вперемешку, негодная жена. Звонит телефон, и вот она уже бесчувственная дочь. Ненадолго, всего на час. Затем купание и укладка (плохая мать), семейный ужин (домохозяйка-лузер) и какой-нибудь сериал (тупая дура). Теперь в постель, побыть стареющим бревном, и можно спать.

В соседней комнате засыпает дочка — волшебный цветочек, прекрасная птичка, нежная фея. Мечтает под одеялом: «Вырасту, стану такой как мама»…

Одно к одному — и серьгу потеряла,
И глупый кошак разодрал одеяло,
И дождик, и зонтик забыла в маршрутке,
И ты не звонишь мне четвертые сутки,
И боль не прошла, и латынь не дается,
И даже мартини не очень-то пьется,
И вечер встречает холодной постелью,
И ты не звонишь мне вторую неделю —
И вот, все из рук начинает валиться:
И кончились деньги, и мама в больнице,
И снова меня на работу не взяли,
И ты предлагаешь остаться друзьями…

Но все пустяки: и работа найдется,
… показать весь текст …