Качались деревья, шумела листва,
Призывно манил его зов естества,
Стремился безудержно он год за годом
Вернуться к истокам, в родную природу…

И вот, наконец, своенравный цветок
Разбил, словно цепи, тяжёлый горшок,
Совсем уже близкой казалась свобода…
Но всё ж подчиниться пришлось садоводу.

Взглянув, тот подумал весьма прагматично:
«Разросся ты, милый мой, до наприличья!..»
И вскоре посажен был в новый горшок
Вольнолюбивый, отважный цветок…
… показать весь текст …

Не стихи, не афоризм,
Не частушка с эпиграммкой —
Так… безделица, каприз,
Подпись в две строки под рамкой:
«Всё, как известно, начинается с яйца,
Включая прародителя -Творца…»

Апрель расцвёл! Как будто нипочём
Ему людские муки и терзанья.
Он творчеством высоким увлечён —
Творит Любовь, не требуя признанья.

Стеснительно скромны его цветы,
Прозрачны краски и негромки трели,
И помыслы художника-апреля,
Хоть и возвышенны, но всё-таки просты:

Утешить, обнадёжить, пробудить,
То солнцем, то дождём пейзаж рисуя.
И, может быть, на песню вдохновить —
Не пропадут его старанья всуе:
… показать весь текст …

Я мысленно спросила у цветка:
«Зачем так радостно твоё цветенье,
И каждый миг его — восторг и упоенье,
Когда вся жизнь, как сновиденье, коротка?»

Почудилось, ответил мне цветок,
Своим душистым ароматом вея:
«Да, в царстве Флоры есть всему свой срок!
И потому я так от счастья млею —
Исчезну скоро!.. Но к чему мне грусть?!
Ведь смерти нет! И я вернусь!..»

I.
Цветок, засохший у страниц в плену,
напомнил мне историю одну…
Во времена Елизаветы,
в туманном Лондоне, один
учёный жил… Сей господин
(чудак, должно быть, по приметам)
Немолод был, и звался Богус.
Вертя библиотечный глобус,
он знай себе уж четверть века
писал трактат про человека.
Всю жизнь решил отдать ему!
(уж лучше бы писал о рыбках!) —
С десяток книг о человеческих ошибках
… показать весь текст …

III.
Сестра у Богуса была,
и по всему — не столь мудра,
коль замуж вышла, родила…
Но, к сожаленью, умерла.
За ней супруг покинул бренный свет
(в трактат сия ошибка включена!),
сироткой славная девчушка шести лет
осталась, горюшка хлебнувшая сполна…
И приютил её из жалости старик.
Но среди пыльных рукописных книг
смотрел на девочку, вне всякого сомненья,
как на объект для изученья…
IV.
… показать весь текст …

…В раздумьях день прошёл и вечер.
Давно уже погасли свечи.
Сидел над рукописью Богус.
Нахмурившись, крутил свой глобус:
«Так неужели вправду мы
всех маленьких любить должны?
Ведь взрослые за них в ответе!..
Не столь наивны эти дети…
Что ж, это… хм… меняет дело…
Главу придётся переделать…»
VI.
А далее… В свой день рожденья,
зайдя в хранилище науки и ученья,
увидел Богус на окне горшок цветочный,
… показать весь текст …

VII.
Не странно ль?! — Вот уж сколько дней
(как только стало потеплей),
в прогулках с девочкой по паркам городским
пренебрегал учёный детищем своим.
Нет, не забыл, но что-то вдруг заклинило! -
Не находили подтверждения у Плиния
И у других столпов мудрейших
прогулок тех открытия новейшие…
Но ничего нет удивительного в том!
Годами он не покидал свой дом!
Каким чужим трактат вдруг показался!
Мир внешний, за порогом, не вязался
с его системой мирового зла,
… показать весь текст …

Он — не взрослеющий малыш,
Чувствительный, порой строптивый,
Его покоем дорожишь
Как миром после сцен ревнивых.

Он любит дом и тишину —
Что, в общем-то, благоразумно, —
И, чтоб не чувствовать вину,
Я сторонюсь тусовок шумных.

Теперь стезя у нас одна,
И мы почти во всём согласны,
А ведь бывали времена —
Сплошь в расхождениях опасных!
… показать весь текст …

Жизнь словно качели — то взлёт, то паденье,
то грусть от потерь, то восторг обретенья.
Вчера всё казалось серьёзным и срашным,
сегодня вдруг стало смешным и мультяшным.

Такое у жизни особое свойство —
с утра пробудить, усмирив беспокойство.
Понять бы зачем, гневно щуря глаза,
так долго в душе громыхала гроза.