Дни идут и идут по порядку, как надо,
Вереницей, гуськом, через заросли сада,
Вдоль распахнутых окон, гуськом, чередой…
Почему всё земное чревато бедой,
Расставаньем, прощаньем, потерей, недугом,
И не выйдет отделаться лёгким испугом?
Дни идут и идут по порядку, как надо,
Вереницей, гуськом, через заросли сада,
Вдоль распахнутых окон, гуськом, чередой…
Почему всё земное чревато бедой,
Расставаньем, прощаньем, потерей, недугом,
И не выйдет отделаться лёгким испугом?
Кукушкины слезки, кукушкины слезки.
В названьи — печальной судьбы отголоски.
Кукушкины слезки — названье травинки.
Кругом ни единой родимой кровинки.
Не знает кукушка, с кем связана кровно.
И капают слезы — виновна, виновна,
Виновна, виновна, что племени-роду,
Где больше детей своих любят свободу.
Движеньем проворным по клавишам черным,
Потом оробелым по клавишам белым,
Слежу, замерев, за игрой музыканта.
Волненье мое есть подход дилетанта.
Простите профана, но эти форшлаги
Я пью точно в засуху капельки влаги,
И звуки, которые длятся мгновенье,
Ловлю, как нездешних ветров дуновенье.
Веди меня, музыка, властвуй и мучай,
Внушая, что жизнь — непредвиденный случай,
Таинственный замысел, чья-то причуда,
Морока, фантазия, пытка и чудо.
Это все твое. Бери:
Снегопады до зари,
Снегири, пруды, аллеи —
Все твое. Бери смелее,
Коли знаешь, как сберечь
Жизни сбивчивую речь,
Из каких волокон прочных
Сделать сеть для дней проточных.
Мы ещё и не живём
И не начали.
Только контуры углём
Обозначили.
Мы как будто бы во сне
Тихо кружимся
И никак проснуться не
Удосужимся.
Нам отпущен воздух весь,
Дни отмерены,
Но как будто кем-то здесь
Мы потеряны.
Нас забыли под дождём —
Мы не пикнули,
Надоел ты, человечек, нету сил.
Ну зачем ты плод запретный надкусил?
Потерял ты в результате райский сад
И навек тебе заказан путь назад.
Надоел ты, человечек, надоел.
Ты, должно быть, плод запретный не доел,
Ты, наверно, до конца не догрешил, —
Оттого тебя Господь не порешил.
Лишь обрек на тягомотный путь земной.
Сам ты всем своим превратностям виной,
И живешь, все время Бога теребя
И упрашивая выслушать тебя.
Всё разрешится чистым ЛЯ,
Всё разрешится.
Ложатся под ноги поля —
Полынь, душица.
Садится бабочка на грудь,
И гнётся стебель.
Всё разрешится где-нибудь —
Не здесь, так в небе.
Не здесь, так в чистых небесах.
Не вечно бремя.
Коль ты сегодня при часах,
Скажи мне время —
Хочу узнать, когда в краю,
Где столько лиха,
А следом, следом шел июль,
Июльский дождик мчался следом,
Носили молоко по средам,
А по ночам на окнах тюль
Белел. А днем была жара.
Жасмина изгородь живая
Цвела, полдома закрывая,
А после дождика сыра
Была земля. Сыра, бела,
Бела от лепестков жасмина,
Которых целая лавина
Сошла. О Господи, дела
Столь утешительны Твои
Для слуха чуткого и взгляда,
Совершая путь извечный,
Каждый едет в пункт конечный,
Где обязан выходить,
Где любой сверчок запечный
Должен в бездну угодить.
А в неё так лень кидаться,
Так хотелось бы скитаться
Средь давно обжитых мест,
По кругам своим кататься,
Уплативши за проезд
Хоть натурой, хоть банкнотом…
Поворот за поворотом —
Опять утрата и урон,
Опять прощанье,
И снова время похорон
И обнищанья.
От боли острой и тупой
Беззвучно вою,
И говорю не то с собой,
Не то с тобою.
Я говорю тебе: «Постой.
Постой, не надо.
Быть может, выход есть простой,
Без дозы яда.»
Дней ослепительные вспышки
И красок огненных излишки…
Сегодня каждый озарен
И каждый смертен, так как к вышке
С рождения приговорен.
А лето льет такие пули.
И жалко умирать в июле,
Вернее, жарко умирать.
Куда приятней жить в загуле
И плод сладчайший выбирать.
А плод земной и правда сладок.
Какой убийственный порядок
Без сострадания казнить
Любого, кто до жизни падок.
На крыше — мох и шишки,
Под ней — кусок коврижки
И чайник на плите…
Предпочитаю книжки
Извечной суете.
Продавленный диванчик,
Да в поле одуванчик,
Который поседел.
Набрасываю планчик
Своих насущных дел:
Полить из лейки грядку,
И написать в тетрадку
Слова, строку вия,
И разгадать загадку
А ты в пути, а ты в бегах,
Ты переносишь на ногах
Любую боль и лихорадку,
И даже бездна в двух шагах
Есть повод вновь открыть тетрадку.
И близкой бездны чернота,
И неподъемные лета
Вдруг обнаруживают краски,
Оттенки, краски и цвета
И срочной требуют огласки.
И, Боже правый, тишь да гладь
Способны малого не дать
— Откуда ты родом,
Идущий по водам
Дорогою вешней?
— Я — местный, я — здешний.
Я — здешний, я — местный,
Я — житель небесный,
Шагающий к дому
По небу седьмому.
Но душе нельзя без корма.
Коль ничтожна пищи норма
И дана сухим пайком,
Всё, что нужно для прокорма,
Сыщет, бедная, тайком.
И найдёт, подобно птице,
Два глотка живой водицы,
Вечной радости зерно,
Вечной истины крупицы
Там, где глухо и черно.
И в искрах золотистых…
Умрёшь неутолённым
В один из дней лучистых.
Умрёшь влюблённым в осень,
В её этап начальный,
В поскрипыванье сосен,
В осенний пир печальный.
Пируй же, нищий духом,
И можно ли поститься,
Когда над самым ухом
Поют и дождь, и птица.
А ты, не насыщаясь,
(И этот дар чудесен)
Как будто бы прощаясь,
Коль поглядеть, когда рассвет,
На берег чистый,
Увидишь ярко-желтый цвет
И золотистый.
Увидишь иву над рекой
И две берёзы —
Ненарушаем их покой,
Прозрачны слезы,
И добавляет листопад
Свеченье миру.
И коль на самый светлый лад
Настроить лиру,
То можно петь о том, как след
Живет и тает,
И все же уговор жестокий —
Не оглянуться на истоки,
На тропку, смятую пятою,
На прошлое, на прожитое,
На прежний сад, на прежний дом,
На преданный огню Содом
Не поглядеть в немой печали,
Чтоб ангелы не осерчали,
Когда все те, что в вечность канут,
Вослед глядят и руки тянут,
С тоской по имени зовут…
И можно ли найти приют,
Покой, уйдя к иным просторам
И не простившись даже взором?
Где ты тут, в пространстве белом?
Всех нас временем смывает,
Даже тех, кто занят делом —
Кровлю прочную свивает.
И бесшумно переходит
Всяк в иное измеренье,
Как бесшумно происходит
Тихой влаги испаренье,
Слух не тронув самый чуткий;
Незаметно и невнятно,
Как смещаются за сутки
Эти солнечные пятна.
Где ты, в снах своих и бденье?
В беспредельности пространства
Близость фауны и флоры,
Птичьи хоры и просторы
От зари и до зари.
Жизни вечные повторы.
Повтори же, повтори,
Повтори: река да ива…
Нет привычнее мотива,
Нету музыки новей,
Чем опять река да ива,
Речка, ива, соловей…
Повторяться — как молиться…
Снова облако да птица
Проплывают вдалеке,
Успевая повториться
MagistikaВсё тихо — полная луна
Всё тихо — полная луна
Блестит меж вётел над прудом,
И возле берега волн...
Вопрос ВнебоВо времени не тесно, во время все умещаются )
Magistikahttps://www.inpearls.ru/114905
БЛАГОДАРНОСТЬ
За всё, за всё тебя благодарю я:
За тайные мучен...
Magistika11 июня 1831 года Михаил Юрьевич Лермонтов написал стихотворение «1831-го июня 11 дня» (часто его на...
Magistika1831-го, июня 11 дня
...
3
Холодной буквой трудно объяснить
Боренье дум. Нет звуков у людей
Д...
MagistikaУ Вас только отрывок, конечно.
Это поэма "Демон".
Из Википедии:
«Демон» — поэма русского писате...
Andrey GapoianИграй с людьми, дели на масти свет, Мечи свой банк в глухом угаре бала. Но в рукаве Судьбы туза же...
ещё комментарии ⮕Дохтур Gugutцэ князь БеshбармакоffНа свой счёт принимаю только деньги
Николай ДруговМудрость в том, чтобы сказать кратко, но понятно...
Алексей ЛобачёвЕсть настолько уверенные в себе мужчины, что и рога носят грациозно.)
#980721 Удалить авторство © Михаил Юрьевич Лермонтов 245?
#329895 Повтор публикации #30436?
#248818 Повтор публикации #71773?
#70017 Повтор публикации #30436?
#2060 Повтор публикации #1312?
#625083 Повтор публикации #478543?
#532206 Повтор публикации #448206?
#478543 Исправить текст публикации?
#476247 Исправить текст публикации?
#334714 Исправить текст публикации?
все ⮕
Поликсена 11 июля получила Серебряный жемчуг
Владимир Шереметьев 10 июля получил Белый жемчуг
Agent1 Provocateur 09 июля получила Белый жемчуг
Иридарья 07 июля получила Белый жемчуг
Борис Аникин 3 06 июля получил статус автора
Tatyana Schastye 06 июля получил(а) Черный жемчуг
Andrey Gapoian 05 июля получил(а) Красный жемчуг
Александр Юдин 4 04 июля получил Белый жемчуг
Кэтти22 04 июля получила Белый жемчуг
Agni _ sk 01 июля получила Белый жемчуг