С утра до вечера живу
И даже ночью, даже ночью.
То вижу все это воочию,
То в темных волнах сна плыву.

А что еще мне предложить
Здесь могут кроме тьмы и света,
Ночей и дней, зимы и лета,
Кроме как жить или не жить?

Так коротко, Господи, коротко, мало.
Но лучше уж так, чем тягуче и вяло,
Но лучше уж так, чем со скукой, с ленцой.
Ах, лучше уж бабочкой с нежной пыльцой
В веселом наряде с тончайшим узором
Мелькнуть перед чьим-нибудь радостным взором.

А мир этот жив, потому что есть где-то иной,
Иной, безымянный, неведомый и неземной.
Оттуда сигнал то идет, то почти угасает.
Но если нас что-то и держит и чудом спасает,
То не притяженье земное, а тяга к тому,
Что ни отыскать, ни назвать не дано никому.

Я немного посплю. Ну, а вы мне местечко держите.
На него хоть газету, хоть зонт, хоть ладонь положите.
Я люблю эту явь и хочу непременно вернуться.
Так держите мне место, чтоб было, куда мне приткнуться
После странного сна, сна, который и в силах и вправе
Сделать что-то свое из обрывков покинутой яви.

Все чисто, тихо, гармонично.
Я убедилась в этом лично.
Тихи снега и облака.
Не поднимается рука
Писать об этом мире плохо.
Какая б ни была эпоха,
Но плакаться в такие дни
И ночи — Боже сохрани.

Коль время бежит непременно вперёд,
То пусть меня тоже с собою берёт.
Хоть я небольшая поклонница бега,
Зато я поклонница свежего снега

И свежего ветра, и свежих вестей,
И скатерти свежей для званых гостей,
И свежих следов возле самой терраски,
И ранних небес после свежей покраски.

Разыгралась непогода,
Всё стонало и гудело,
В царстве полного разброда
Лишь разброд не знал предела,
Всё стонало и кренилось
В этом хаосе дремучем…
На ветру бумажка билась —
Кто-то почерком летучим,
Обращаясь прямо к миру
Без затей и без загадок,
Написал: «Сниму квартиру.
Гарантирую порядок».

В постылых роюсь словесах
С упрямством мула.
Уж лучше б в чистых небесах
Я потонула,
Иль, глядя, как летит искрясь
Снег на дорогу,
«Нет слов», — сказала бы дивясь,
«Нет слов, ей-богу».

И дышалось так сладко, и пелось,
Потому что ничто не приелось,
Всё как будто впервые, в новинку.
Дай, скворец, рассмотрю твою спинку,
Твою черную скромную грудку.
Не пугайся. Замри на минутку.

А мне нужны слова, которых нет в природе.
Ни рядом — на земле, ни там — на небосводе,
Ни на небе седьмом, ни где-то выше, выше,
И хочется сказать: «Пожалуйста, потише».
А вдруг случится так, что слово народится,
Короткое, как вдох, пугливое, как птица.