На белый холст атласной простыни' наносит ночь загадочные тени…
Сплетенье тел угадываю в них, что так друг друга истово хотели.
Пускай, не все подробности видны, душа ошибки допустить не может —
вот это, точно, твой изгиб спины и пальцы рук скользящие по коже…
Я помню наш полёт до мелочей, от первой искры и до эмпиреи:
как с каждым поцелуем горячей шептала ты «возьми меня скорее…»
Хлопок двери, срывается бельё, на время нежность отступить принудив,
толкнув на простынь, прорычав «моё», меня седлаешь безо всех прелюдий…
Стекает ночь по млечному пути, что между двух лопаток обозначен.
Безумный темп, казалось бы, утих, но вот он вновь в тональности виваче!
Равняя, ритм сердечный по любви, мы ощущаем — пик блаженства рядом…
Твоё «седьмое небо» уловив, его наполнил звёздною плеядой.
Дыханием жарким, вдоль пальцев, так медленно, плавно…
Расплавленным привкусом стона коснуться коленей…
По сгибу ладоней дрожащей ресницей, забавно…
Как искры мурашек ломают все виды сомнений…
И вдоль позвоночника пальцы в танцующем танго…
И дрожь паутины белья, опадающей… «К черту!!!»…
И влага, скопившись на краешках губ цвета манго…
Дойдет безрассудно до цели, задев лишь аорту…
В ложбинке из нежности взгляд затуманится… «Боже!!!»
Ногтями рисунок надрезан со стоном, по спинам…
И страсть иероглифом с кровью, осталась на коже…
И через нее поцелуи уходят к глубинам…
Бархат поцелуев с нежностью по коже,
Шёпот заклинаньем,
Ласковый и сонный,
Взмах ресниц и тает отраженье томно,
Сверху накрываю волосами шёлком.
Пальцами чертила
Линии по коже,
В вены страсть вводила
В положенье лёжа.
Разбудила зверя, тише, тише, тише,
Повторяют тени все движенья наши,
Подливая масло
В страсть огонь желанья,
Пытками признанья, сердце замирает.
А ещё у меня есть кроха.
Она появилась, когда было плохо.
Доверила мне свои губы.
С крохой мы однолюбы.
Она умеет смотреть глазами.
Её приход для меня — экзамен.
Она сказала вчера, например:
Что же ты, пионер,
Забыл о своих обещаньях стать самым лучшим?!
Свет тушим.
Лежим на полу, как слова на белом листе.
Делимся шепотом в темноте…
Влад Маленко - поэт, актёр Московского театра на Таганке, режиссёр, автор и ведущий популярных телепрограмм, военный корреспондент, член Союза Писателей и Союза театральных деятелей России.
выпивай меня всю по капле, до самого дна…
чтоб уже никому, чтоб в тебе растеклась по венам…
полудрожь… полумрак… полушепот… и полутона…
я ещё никогда не была так с тобой откровенна…
выпивай меня всю без остатка, как сладкий мед…
на губах послевкусием горьким я стану позже…
будь со мной… будь во мне… и пускай целый мир подождёт…
пока кубики льда не растают на бархатной коже…
выпивай меня всю… будто это в последний раз…
будто завтра Земля безвозвратно сойдет с орбиты…
оголяй мою душу и тело… здесь и сейчас…
и смотри… я хочу, чтоб глаза твои были открыты…
Настоящая нежность тиха и немного печальна,
Это ласковый взгляд, согревающий тёплым блаженством…
Не в красивых словах сохраняет она свою тайну,
А в неслышных, обычных, простых незатейливых жестах:
Когда в лютый мороз заставляют теплей одеваться,
Подливают горячего чаю в любимую кружку,
Согревают дыханием тёплым озябшие пальцы,
И к себе прижимая, игриво целуют в макушку.
Нежность необъяснима. она вытекает из сердца,
И любовь выдаёт, как бы прятаться та не пыталась,
Ею запросто можно в любую погоду согреться,
И забыть рядом ней про печали, невзгоды, усталость.
Она отражается в черных твоих зрачках.
А ты погружаешься в ямочки на щеках,
На бархатной коже ее, что румянец жжет.
Но как же он ей идет.
И как же идет ей всё то, что ты рвешься снять,
Под чем так желаешь поставить печать 'моя'.
Бретельки сдаются под твердой твоей рукой.
И задан уж темп тобой.
Она погружается в этот нехитрый темп,
Она растворяется в запахе хризантем.
И бедра алеют, и гнется дугой спина.
Она в тебя влюблена.
Сейчас в этой комнате, в этом тебе — весь мир.
И гул заполняет пространство ее внутри.