Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты.

Прежде чем говорить о благе удовлетворения потребностей, надо решить, какие потребности составляют благо.

Чем мы умнее, тем менее понимаем смысл жизни и видим какую-то злую насмешку в том, что мы страдаем и умираем.

Живя с людьми, не забывай того, что ты узнал в уединении. В уединении обдумывай то, что узнал из общения с людьми.

Ошибочно думать, что много знание есть достоинство. Важно не количество, а качество знания.

Мудрость не в том, чтобы много знать. Всего знать мы никак не можем. Мудрость не в том, чтобы знать как можно больше, а в том, чтобы знать, какие знания самые нужные, какие менее и какие ещё менее нужны.

Вспоминать о смерти — значит жить без мысли о ней. О смерти нужно не вспоминать, а спокойно, радостно жить с сознанием ее постоянного приближения.

Прогресс состоит во все большем и большем преобладании разума над животным законом борьбы.

Из всякого трудного положения сейчас же выйдешь, если только вспомнишь, что живешь не телом, а душою, вспомнишь, что в тебе есть то, что сильнее всего на свете.

И то, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем, одинаково полезно нам, если мы смотрим на то и на другое, как на испытание.

Мудрый человек всегда боится, чтобы слова его не обещали больше того, что он может дать делами, и потому чаще молчит и говорит только тогда, когда это нужно не ему, а другим.

От пятилетнего ребёнка до меня только миг, а от новорождённого до пятилетнего — страшное расстояние. От зародыша до новорождённого — пучина, а от несуществования — до зародыша отделяет уже не пучина, а непостижимость…

Когда же будет в людях то же, что и в природе?.. Там борьба, но честная и красивая… А тут подлая…

Безумец — это прежде всего человек, которого не понимают.

Самое нужное на свете — выучиться любить.

Лови минуты счастья, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно и есть настоящее на свете…

Ничто так не нужно молодому человеку, как общество умных женщин.

Как часто счастье браков по расчёту разлетается, как пыль, именно от того, что появляется та самая страсть, которую не признавали.