Я притворяюсь, что меня не существует,
Что только снег за окнами лежит,
И птицы вьют гнездо во мне, как в туях,
Не чуя тоненькими лапками души,
Тепла не чуя — так свободней крыльям,
Так больше ветер, шире небосвод.
И белый пух ложится на затылок,
И птичий крик ложится на живот.
Не существует.
Ни тоски, ни боли,
Ни тихой просьбы о земной любви:
И вспоминать ушедшее не стоит,
И ничего у Бога не просить.
Я притворяюсь, что меня не существует
… показать весь текст …

Почему я никак не могу поймать твои мурашки? Я бы хотел
Прижимать их губами в одуряющей духоте,
Из которой все — запах дома: сандал, череда, табак,
Из которой мне зрим человек: он прекрасен, печален и наг.
А теплая кожа — это карта мира в тысячи разных тонов,
И я называю твои родинки в честь земных городов,
Потому что здесь география моего абсурдного счастья,
Хотя вся эта кожа является только маленькой частью
Того, что больше всех карт, поверхностней, звездных атласов:
И мне зрим человек — абрис Бога и великого хаоса,
Человек, мной любимый — и это лишь крепнет с годами,
Человек, чьи мурашки я так долго ловлю губами.

Твое прикосновение жалило меня так,
Что с тех пор болит под кожей.

Боже…

Иногда я такой романтичный дурак,
Но иногда мы с тобой похожи.

И ты тоже хранишь меня как подростковый секрет,
Как фиалку между страниц зачитанной книги,
Как хранят тепло в негреющем декабре,
Когда снег над миром — как крупная вороника.

Воротник приподнят. Морозит. Тяжелый век.
… показать весь текст …

Приходи. В моем доме так же пространно пусто,
А тебя всегда пустота влекла за собой.

Ты любил ее, видимо, больше.
Это было чувство
Когда ходишь по старым доскам совсем босой,
Ощущая в ногах маленький отклик лета —
Тот, который нельзя никому из себя отдать.

Одиночество — как летящая нежность момента,
Как познание духа, дар или в грудь удар.

Приходи, я умею молчать и не быть заметным,
Я почти научился сливаться с белой стеной
… показать весь текст …

А когда-то было на сердце тихо,
И совсем не верилось в краткость дней,
Пахли руки медом и облепихой,
Пахло небо клиньями журавлей.
Я с руки кормил облака и белок,
Познавая мир — как мольберт для нас.
Я читал в те дни Малларме и Блейка,
Я пытался к душе подобрать консонанс.
А пруды под окнами холодели,
Холодело что-то в глазах друзей,
И зеленый сон выдыхали ели,
Растворяясь в утренней бирюзе.
Было сонно, было уже устало,
Леденела жизнь у прудов и рощ,
… показать весь текст …