Твое лицо — сосредоточие моих поцелуев.
Ты играешь музыку — говорящую, пальцевую,
И если я нем —
Это лишь то уступление,
Которое я — твоему оставляю гению.
Нужно закрыть все окна и двери в комнате,
И на полу сердце постыдное комкать,
Которое комьями снега ложится тихо,
И во всем этом белом — ты проступаешь криком.
Нужно видеть больше — и любить в тебе вековое
Исполинское небо, которым я все здесь накрою.
Нужно краем боли задевать тебя вдоль дрожания,
И тогда уже быть — и молитвами, и ножами.
И н…
… показать весь текст …

Запоздалое сердце, здравствуй.
Знаешь, я тебя одолею —
Нас учили губить и властвовать,
Нас учили всегда быть смелыми,
И с плеча — острием, по мякоти,
И в березовой сок — по локоть!
Почему ты такое смятое?
Почему ты такое ломкое?
Нас учили холопов — розгами,
Нас учили такому палачеству!
Почему ты такое звездное?
Отчего ты так тихо плачешь?
Нас учила сама история,
А история вся — топорная!
… показать весь текст …

Твое дыхание, стук твоего сердца, тепло твоей кожи, твой запах — они становятся мне крышей, стенами, кровом. Становятся моим домом. Тем местом, где я живу. Единственным местом, где я способен жить…

Выгорает сердце. Болит, выгорая.
Не отнимай у меня это осязание рая,
Это одиночество птичьего —
Твое личико,
Это чувствование обнаженного личного.
Тычут пальцами в спину — они сумасшедшие,
Нас окружают люди, минуты, вещи.
Мир царапает кожу, и он — болезненный,
Но не вынимай себя из меня — как лезвие…
… показать весь текст …

Ты бываешь такой уютной… Как бывает уютным солнечное утро, полное кузнечиков и пушистых облаков. Как бывает уютным нагретый солнцем деревянный дом, в котором пахнет теплым молоком, свежим хлебом, и в котором прошло твое детство. Как бывают уютными две чашки на столе с дымящимся липовым чаем и медом, а возле окна жужжит случайно залетевшая ленивая пчела. Как бывает уютным летний сон допоздна, когда нет никак дел и можно валяться в кровати сколько захочешь, а потом пойти купаться или гулять по лес…
… показать весь текст …

Я привык быть один в это долгое стылое время,
Разливать по стаканам скулящую тихо метель,
Рисовать на стекле и стирать осторожно поэмы,
Падать грудью на снег, падать телом в пустую постель.
Я привык быть один, разбавлять горький чай сигаретой.
Молча видеть в окне зарождение новой зимы.
Быть погасшей звездой, поглощаемой мраком планетой,
Опираясь на осень, мне данную богом взаймы.
Я привык быть один. Не грустить о случайных потерях,
Провожать взглядом солнце, обнявшее весь горизонт,
Жить размеренным шагом, пустым обещаньям не веря,
И скрываться от неба, раскрыв разукрашенный зонт.
Я привык быть один. Это просто. Почти что не больно.
Это где-то в душе легкой тенью легла седина.
… показать весь текст …

Я чувствую к тебе — каждую секунду, каждым атомом, всем своим существом — так много, так широко, так полноводно и взахлеб. Чувствую все. И нежность, и печаль, и тишину, и страсть, и покой, и неудержимый грохот сердца…

Захлебываюсь!
Воздуха — не надо мне!
Ты — воздух и твердыня, дно и длань,
И долгая звезда, и муки адовы,
И птичьих голосов слепая рань.
Так горло ширится — и песни строем воинским,
Шагают на бумажные полки.
Так ты летишь — как маленькая горлица,
Летишь с моей протянутой руки…
Чрез…
… показать весь текст …

Я бы поймал тебя в сети собственных вен
И утопил бы в памяти о Неве,
Чтобы тело твое ощущалось ближе
Белым цветом виска и столпом лодыжек.
Я бы искал — руками щупал по миру,
Каждый город сердцем своим цитируя,
Я бы искал тебя, чуя всегда заранее
Каждый всполох в тебе
И каждую рану.
Я бы страны изведал, с асфальта слизывал
След и запах — зверем с глазами вызова,
Я бы вызволил даже из горла ада
Выдоха твоего земную громаду.
Нес на руках или хватал бы за руки,
… показать весь текст …

Деревья стерпят всю людскую грусть
В прижатых к ним податливых ладонях,
И я однажды грудью всей упрусь
В безмолвный выдох старенького клена.
И тихий мир — случится…
Он замрет,
Он станет всем, он станет мне округой.
Так все из нас, кто вскормлены зарей,
Становятся прозрачными и хрупкими.
И я однажды буду говорить
В каморку неба маленькое слово,
Которое не пламенем горит,
А вырастает из иглы сосновой.
И я скажу:
… показать весь текст …

Открывается дверь, и я понимаю — дождался. Не важно — рано или поздно. Ты пришла. Я тебя увидел. Знаешь, это как наркомания… Я сижу и жду торговца жизнью и смертью. Потом приходишь ты, и я получаю дозу своего воздуха. А значит можно жить еще один день. Услышать хотя бы одно слово, просто поймать взглядом — и уже можно жить дальше. Вот и ловлю глазами каждую черту: твое лицо, волосы, шею, плечи, ключицы… Хочу забрать себе, украсть у всего мира. Неистово ловлю, ненасытно, почти задыхаясь. Знаю, чт…
… показать весь текст …

Как называлась та улица? Она называлась.
То есть кто-то звонил, назначая встречу,
И говорил: встретимся на «Вокзальной»,
На «Кольцевой», на «Сиреневой», на «Заречной».
Вечер ложился пылью поверх скамеек,
Кто-то курил и высился, не дождавшись.
Небо мерцало, странно и больно краснея
Прямо над улицей «Горького» или «Павших».
Кто-то стоял там — стены и дым нависли,
Тени были почти похожи на кожу
Улицы этой — «Изменчивой», «Легкомысленной»?
Только стоял там тихий совсем прохожий.
Ждал на звонок ответа и звал по имени —
Улицу, улицу — лица ему не встретились.
… показать весь текст …