В постели, в бане, на погосте,
Мы все равны, как в коммунизме.
Различия в карьерном росте
Сравняют микроорганизмы.

Стало тише мое жилье,
стало меньше напитка в чаше,
это годы берут свое,
а у нас отнимают наше.

В цветном разноголосом хороводе,
В мелькании различий и примет.
Есть люди, от которых свет исходит,
И люди поглощающие свет.

Люблю отчизну я. А кто теперь не знает,
Что истая любовь чревата муками?
И родина мне щедро изменяет
С подонками, прохвостами и суками.

И спросит Бог: никем не ставший, зачем ты жил? Что смех твой значит?
— Я утешал друзей уставших — отвечу я. И Бог заплачет

Умру за рубежом или в отчизне…--
с диагнозом не справятся врачи.
Я умер от злокачественной жизни,
какую с наслаждением влачил…

Я мысли чужие — ценю и люблю,
Но звука держусь одного:
Я собственный внутренний голос ловлю,
И слушаюсь — только его.

Легко слова Эзопа эти
ко всем эпохам приложить:
«Хотя и плохо жить на свете,
но это лучше, чем не жить».

Жить, покоем дорожа —
пресно, тускло, простоквашно;
чтоб душа была свежа,
нужно делать то, что страшно.

В кипящих политических страстях
мне видится модель везде одна:
столкнулись на огромных скоростях
и лопнули вразлёт мешки говна.

Любой мираж душе угоден,
любой иллюзии глоток…
Мой пёс гордится, что свободен,
держа в зубах свой поводок.

Лицо нещадно бороздится
следами болей и утрат,
а жопа — нежно гладколица,
поскольку срет на все подряд.

Соблазнам не умея возражать,
Я все же твёрдой линии держусь!
Греха мне, всё равно, не избежать,
Так я им за одно и наслажусь!!!

Хотя болит изношенное тело,
Мне все-таки неслыханно везет:
Моя душа настолько очерствела,
Что совесть ее больше не грызет.

Природа тянет нас на ложе,
Судьба об этом же хлопочет,
Мужик без бабы жить не может,
А баба может, но не хочет.

* * *

Он даму держал на коленях
И тяжко дышалось ему,
Есть женщины в русских селеньях —
Не по плечу одному.

* * *
… показать весь текст …

Себя от себя я усердно лечу,
живя не спеша и достойно,
я бегаю медленно, тихо кричу
и гневаюсь очень спокойно.

Смешно грустить о старости, друзья,
в душе не затухает Божья искра;
склероз, конечно, вылечить нельзя,
но мы о нём забудем очень быстро.

Тоскливей ничего на свете нету, чем вечером, дыша холодной тьмой…
Тоскливо закуривши сигарету, подумать… что не хочеться домой.

Не знаю благодатней и бездонней

дарованных как Божеская милость

двух узких и беспомощных ладоней,

в которые судьба моя вместилась.

Всё в жизни происходит очень быстро,
а движемся мы с кем-то во главе,
поэтому опасна Божья искра
в опилками набитой голове.