теперь детей не ставят в угол
не бьют скакалкой и ремнём
теперь родители садисты
им отключают интернет

Вместе молчать, не чувствуя тревоги,
Смятения, что слов не подобрать —
Два путника-попутчика в дороге
Умеют так спасительно молчать…

Не говоря ненужных слов, но зная,
Когда нужна подмога и тепло…
Наверное, птицы в перелетной стае
умеют так все понимать — без слов…

Когда усталость давит невозможно,
И все слабее крылья и душа…
Так важно, чтобы кто-то осторожно
Не словом — взглядом добрым поддержал…
… показать весь текст …

На полпути к любви остановиться,
Чтобы напрасно душу не тревожить,
Чтобы опять не думать, не томиться:
Возможно ли? Возможно ли? Возможно?

На полпути… вдруг отпустить ладони
И отвести глаза за миг до встречи…
И лишь потом с неясной грустью вспомнить,
Себя утешив тем, что все не вечно…

На полпути… а стоит ли? Едва ли…
И что там будет? Горечь, холод, мука?
И ночи неприкаянной печали,
Томительная горькая разлука…
… показать весь текст …

дожди выедают из города пыль: унылое серое крошево. у нашей породы отточенный стиль не верить во что-то хорошее.

нужны лишь еда да вода, да нора и книги на мятой постели; в конце все равно только крест и дыра в холодной земной колыбели.

и важно лишь то, что успели сказать, а прочего — не было вовсе.

мне хочется целую вечность проспать, проклятую долгую осень.

мне боязно думать о том, что грядет, неловко — о том, что минуло. есть слухи о том, что всё это пройдет, но, видимо, нас обманули.

и я здесь пишу по четыре листа, плюясь на любую погоду. и если проходит твоя пустота, моя почему не проходит?

Где ты, унылая, скучная, стылая
Жизнь моя, — серая, блеклая, белая?..
Милая… милая, милая, милая, —
Что же ты сделала? Что же ты сделала?

Был я насмешником, стану застенчивым…
Жизнь моя, сколько же попусту прожито?
Женщина… женщина, женщина, женщина…
Кто же ты? Кто же ты? Кто же ты? Кто же ты?

Сколько не пройдено? Сколько неведомо?
Жизнь моя в муках неистовых скомкана
Бедами мелкими, крупными бедами,
Ломками… ломками, ломками, ломками…
… показать весь текст …

Незавидная перспектива —
Быть истёртою в порошок.
После женского коллектива
И в чистилище хорошо!
На картинках видали бестий?
С них стекала густая слизь.
Если тётки слетелись вместе,
Значит бестии расползлись.
Тётка в сущности тише мыши,
Всё Окей! 36 и 6.
Но в количестве две и свыше
Начинается просто жесть!
Точно где-то сидит зараза —
Первобытная сволота…
… показать весь текст …

Радость горячей волною, нет-нет, да подкатит.
Вспыхнет румянцем и тут же отхлынет с лица.
Тихо сияя глазами, с утра баба Катя
Будто сама не своя. Достаёт без конца

Ложку из тумбы разбитой. Достанет — положит
В старую чашку с надтреснутым краем. Иль вдруг
В пальцах сожмёт эту ложку (так крепко — до дрожи!),
Грея её, как живую, теплом своих рук.

Ложка и впрямь хороша: серебро высшей пробы,
На черенке гравировка изящным витком.
…Жаль только, сын торопился и мало здесь пОбыл,
Чаю- и то не попИ…
… показать весь текст …

А если ты слегка поднимешь ткань, чтоб заглянуть в изнанку мирозданья, то вдруг увидишь новыми глазами, что дух прочней, чем камень или сталь. Что все врачи, поэты и шуты родятся вновь — теперь уже котами, что каждый пес на самом деле — ангел, и Бог всегда ответит на призыв. Что Он хранит бездомных и детей, бродящих ночью в темных подворотнях… Что Смерть снимает шарф в кафе напротив и ждет, когда ей принесут чизкейк.

Лис устал ждать чужих никогда не взрослеющих принцев,
он открыл магазин, там торгуют вином и корицей,
лис читает стихи, он объездил, наверно, полмира…
И уже ничего, не зовет, не болит — отпустило.
Да, из всех горожан Лис, пожалуй, достойнейший житель,
с ним любая красотка мечтала бы жить — или выпить.
Наш Лис знает секрет, и поэтому самый везучий —
его больше НИ-КТО, НИ-КОГ-ДА, НИ ЗА ЧТО не приручит.

Ты думал, Бог к тебе суров и глух,
Тогда как Он незыблем и понятен,
Писать стихи — страшнейшее проклятье,
Но хуже только не читать их вслух.