Есть такие, с кем просто удобно,
А вот мне повезло, не иначе,
Он — мужчина, с которым «я дома»,
Даже если гостим мы на даче;
И на отдыхе, и в ресторане,
И в кругу наших общих знакомых,
Даже если нет денег в кармане,
Он — мужчина, с которым «я дома».
За меня и в огонь он, и в воду,
И душою со мною, и сердцем,
Он — мужчина, с которым «я дома»,
И спасибо судьбе, что мы вместе.
Он меня сделал самой счастливой,
Рядом с ним я парю невесомо…
… показать весь текст …

Пальцы бездумно терзали спички.
Спички ломались. Срывался голос.
Не уходить, не закрыв кавычки, —
Это такая мужская гордость?

Мне монотонно стучались в уши
Доводы, сложные, как оригами.
Я ничего не хотела слушать,
Я закрывала лицо руками.

Я вспоминала промокший Питер,
Где захотела в тебя влюбиться.
Я бы не стала, но подлый свитер
Так замечательно пах корицей.
… показать весь текст …

Жду тебя, милый, тихонько мешая в котле
Зелье- не зелье… и ужин- не то, чтобы ужин.
Пробуй, любимый, не бойся, — бывало и хуже…
Что ты!- не кровь- это просто вино в хрустале…

Я же не ведьма!.. ну… может быть только слегка,
В качестве хобби, не то, чтобы слишком серьезно…
Что ты, любимый, на стуле тревожно заерзал?
Да не волнуйся, ведь я не колдую… пока…

И не пинай под столом от досады кота!
Это во вред, — не ему, а тебе, между прочим,
Он добродушный, но когти давно уже точит, —
Видно, ему не по нраву твоя суета.
… показать весь текст …

У нее в глазах конопляный дым —
Сладковатый запах духов и кожи.
Вот такие — взглядами топят льды.
Никакая магия не поможет.
Голос — тихий, вкрадчивый, с хрипотцой.
Прикует, привяжет, затянет в сети.
И потом попробуй держать лицо:
Голос рвется пленками на кассете…
У нее в зрачках — чертовщины воз
И безумство зрителей на корриде.
Ни следа от позавчерашних слез —
Ой, да ладно, кто и когда их видел?
У нее в душе — то огонь, то лед.
Угадай, попробуй — рискни-ка, милый!
… показать весь текст …

Свето-нечувствительный туман. Отблески не солнечных лучей.
Ты меня когда-то не желал, ты со мной когда-то был ничей.
Шелест не березовой листвы не нарушит мертвенную тишь.
Ты во мне не дернул ни струны. Ты во мне и до сих пор молчишь.

Пламя не горящего костра озаряет мрачную нетьму.
Здесь тебя я ночью не ждала, ибо ты не спросишь, почему.
Веки не разомкнутые, днем не откроют несчастливых глаз,
Остаемся снова не вдвоем, где играет солнце не для нас.

Ты — моя лихая несудьба. Я — твоя безумнонелюбовь.
Кинулась жестоко немолва в лица, как на жертвенник некровь.
Шепот отдаленных неречей не прервал журчанье неручья.
Ты идешь, по-прежнему ничей. Я стою, по-прежнему ничья.

В наушниках тихо играет блюз, про то, что «сегодня» кипит ключом…
ты знаешь, я просто тебя люблю, ни грамма не думая ни о чем;
какая мне разница, где и с кем проводишь ты ночи свои и дни,
меня перемкнуло на сотне клемм и закоротило тобой одним,
потом разметало по всем мирам, в которых витала твоя душа
— и вновь возвратило к тебе, как в храм, безумные мысли легко смешав
с запутанной памятью сотен лет, немыслимой мудростью древних дней…
мой ласковый… ясный и чистый свет, мой мир согревающий все нежней…
вот — столько бы выплеснуть, а слова — они замирают у самых губ,
их только-то высказаться едва хватает, и веришь ли — не могу…
но — лягу, как ладан, тебе в ладонь, просыплешь в курильницу — задымлюсь,
стекая стихами на твой огонь.

…в наушниках тихо играет блюз…

Накрывают тревогой койки — такой тяжелой, что не засну.

Испариться бы, попросить их меня не трогать.

Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.

Как касаются пальцем места, где содран ноготь.

Я люблю тебя, как в приемной сидят и ждут.

Побелелые, словно выпаренные, лица.

Ожиданье — такой же спазм: оно крутит в жгут.
… показать весь текст …

Что мне делать, ответь? У часов аритмия — запинаются стрелки, скрипят шестерёнки… Октябрин, две таблетки, от боли — пойми, я не сильная. Голос по-прежнему звонкий, руки — тёплые, только глаза выгорают от пожарищ рябиновых, солнца и ветра. Что же делать, скажи мне? Скитаться по краю подмосковных бордюров? Ботинки и гетры, и на плечи накидка в шотландскую клетку, без зонта в эту морось, чтоб после — ангина. И от боли опять октябрин, две таблетки (всё равно не поможет), и в чае малина, и всё правильно вроде… Всё вроде бы верно — не болит голова и давление в норме, до апреля пройдёт.
И вообще, это нервное…
Я люблю тебя, слышишь?..
В хронической форме.

Смешно до боли, смешно до колик, до спазмов в сердце, до нервной дрожи: я безнадежна, я тебя_голик, я тебя_ман без
зачатков воли; кому-то влипнуть
так не дай Боже. Смешно до крика, до «Будь ты проклят!», до строчек в рифму и строчек в прозе, я жмусь к лицу твоему
биноклем, я тебя_фил, что скорее
сдохнет, чем будет счастлив без
новой дозы. Смешно до больше_я_не_сумею, до тихих
рыков, до громких стонов, и я отчаянно стервенею: мне больше
вовсе не снятся феи, а снятся
только твои ладони. Я —
тебя_что_там_еще_бывает, я —
тебя_люб; о подобном — слышал?
Об этом много всего писали; нет,
ни хрена уже не спасает,
И я.
… показать весь текст …

Она приручает то буквы, то облака, танцует на битых стёклах и на мостах.
Он так уверенно держит себя в руках, что сам уверовал в то, что он слишком стар.
Когда она наливает себе вина, отметить удачный вечер седьмого дня,
в его бокале коньяк, и он пьёт до дна, за всех, с кем вживую и мысленно изменял.
В её карманах с десяток дурацких снов, флакончики йода, две связки чужих ключей.
Он помнит её на вкус. Он на всё готов, чтоб к ночи не вспомнить три родинки на плече.
Она управляется с памятью так легко, как будто бы та не стреляет исподтишка.
Он знает, что все её шуточки в стиле «кольт» похожи на шила, запрятанные в мешках.
Она насыпает овсянки и отрубей, когда он уже намечает себе маршрут.
Она говорит: — Не люблю тебя, хоть убей.
Он ей кивает: — Взаимно.
И оба врут.