Стареть не старею, молодеть не молодею, а помирать не собираюсь.

Вот бывает так: один-единственный взгляд меж двоими ударит молнией, и сразу ясно — навсегда. Или друг друга в бою от смерти прикроют, или друг друга в кровной сваре зарежут.

Или — или.

Без недомолвок.

С телом понятно — ему бегать надо, падать, драться, чтоб шустрее было, а с душой сложнее. Ей тоже выход нужен. Вкладывать её, голубушку, надо — в слово, в дело, в других человеков… Она туда-сюда побегает и здоровее будет.

От чего ты устаешь больше всего? … — От человеческой злости. Не глобальной, вселенской по масштабам, а обыденной, бытовой, простецкой. Желание плюнуть ближнему в кастрюлю с супом. Хамство в общественном транспорте. Ненависть сидящих в очереди друг к другу. Склока соседей. Неумение улыбаться случайному прохожему: рот намертво, навсегда сросся в шрам. Это не злоба — это вирус, отрава. Она проникает во все поры, превращая симпатичных людей в чудовищ. Очень трудно дышать в такой атмосфере. — Поэтому ты стал цирковым? — Нет. Поэтому я провожу отпуск в одиночестве. — Чтобы отдохнуть от людей? — Чтобы побыть со своей собственной злостью один на один. И сказать ей, что она — дура.

Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

Жестокость — изнанка обиды.
Ненависть — изнанка слабости.
Жалость — изнанка взгляда в зеркало.
Агрессия — тыл гордыни.
Теперь возьмем всё это — плюс многое другое — разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства… Банальность — изнанка мудрости.

Из убитых дней складываются вырванные годы