Не садитесь играть с судьбой. У неё всегда три туза в рукаве.

Если подглядывать за Временем в замочную скважину чужих зрачков, то и не стоит рассчитывать на подробные объяснения!

Я заворочался, вспоминая прошлые обиды. И расслабился, вспомнив, что обиды — прошлые.

Ах, юность, юность, почему ты так любишь спорить и доказывать?. И почти всегда — не вовремя, не там и не тому, кому надо…

Многие внешне свободные люди на самом деле — рабы собственных страстей, вожделений, сиюминутной выгоды. Обстоятельства диктуют им свою волю, вынуждая плыть по течению, и зачастую люди тонут, попав в водоворот. Вместо того, чтобы подплыть к берегу, вздохнуть полной грудью, посмотреть на реку-жизнь со стороны и понять: что же им нужно на самом деле? Вот с этого момента и начинается подлинная свобода.

Есть большая разница: когда ждут тебя и когда ждешь ты. Очень большая. Покидая дом, ты движешься, покупаешь билеты… встречаешься с людьми, возвращаешься наконец. Поток жизни не прерывается, создавая иллюзию постоянства. Зато отсутствие любимого человека, пусть короткое… Ждешь, ждешь, ждешь, утопая в бездействии — что бы ты ни делал при этом, бездействие неотвратимо.

У каждого — своя картина мира.
Она складывается из тысячи мелочей, миллиона пустяков, пригоршни действительно важных деталей и кучи хлама, заслуживающего помойки, да все как-то руки не доходят. Мы пишем эту картину, добавляя мазок здесь, мазок — там; мы строим обжитую, уютную Вселенную и счастливы, когда кто-то снаружи подтверждает ее правильность, значимость и полезность.
Если же внешнее возмущение — слово, факт, поступок — не вписывается в границы, очерченные резной рамой, мы готовы воевать с агрессором до победного конца. Упрямые сидельцы, мы скорее до смерти забьем освободителя, чем покинем камеру, где провели столько счастливых лет.
Воздух свободы для нас мучителен.

Надежда — самая живучая в мире тварь. Все сдохнут, а она подождет, чтобы умереть последней. 

Никому не жалуйся, кроме того, от кого надеешься несомненной помощи! Немногие охотно приемлют участие в нашей скорби…

Я хочу любить. Я очень хочу любить. Кого мне нанять, чтобы он помог мне правильно любить?

Несколько дней, горсть минут — вот они, и это настоящее, наше с вами настоящее, которое мы зачастую упускаем, предпочитая вспоминать или загадывать. Прошлое уже закончилось, каким бы подробным оно ни казалось, а будущее еще не начиналось — и, пожалуй, никогда и не начнется. Давайте немножко поживем сегодня, сейчас, сию минуту, и тогда вы наконец сможете почувствовать не то, что мы были или будем, а то, что мы — есть…

Легко убить очарование.

Крикни погромче, и конец.

Жестокость — изнанка обиды
Ненависть — изнанка слабости
Жалость — взгляд в зеркало
Агрессия — тыл гордыни
Это банально?
Банальность — изнанка мудрости

Дорогу лучше рассматривать с высоты птичьего полёта. Это очень красиво: дорога с высоты. Ни пыли, ни ухабов… Обочина течёт июльским мёдом, февральской сметаной, овсяным киселём ноября, пестрой волной мая. Мозоли, усталость, ёж в груди остались внизу, на дороге — птице над дорогой этого не понять.

Благодарю, суровый рок,
За мудрость тайного урока,
За то, что каждая дорога
Рекой впадает в мой порог.

Мастер не учит плохому.
Мастер не учит хорошему.
Мастер — учит.
И не может иначе.

Фанатики способны или разжигать костры или гореть на них.
Любой иной род деятельности им недоступен

ЯЗЫК мой --- ВРАГ мой, сдерживать трудно, засунуть некуда и отрезать… больно !))

Есть люди-спички — они сами долго гореть не могут, но хорошо зажигают других. Есть люди-уголь — они сами не загораются, но если их зажечь, долго греют. А есть люди-вода — они с удовольствием гасят любой язычок огня, который где-то появился.

…на информационной войне, как на любой другой, бывают раненые, тяжелораненые и убитые. Раненый в данном случае не способен адекватно воспринимать чужое мнение. Не способен в принципе, и все тут. Тяжелораненый не способен воспринимать чужое мнение без ответной агрессии. А убитый не способен высказывать своё мнение без агрессии. С этого момента он — зомби, который бегает за нами и ест наши мозги. Если ты от него не убежал, он выгрыз тебе мозг — и теперь ты уже, братец, убитый, теперь ты бегаешь со своей агрессией за всеми…