Кто не уважает себя, тот — несчастен, но зато тот, кто слишком доволен собой, — глуп.

— Знаете, о чем я спрашивал себя, когда ждал вас?
— Нет, конечно.
— Я спрашивал себя: уж не влюблен ли я в вас?
— Влюблены в меня! Да вы с ума сошли!
Но она улыбалась, и её улыбка говорила: «Очень мило с вашей стороны, я так этому рада!»

… убеждаюсь, два человека не могут проникнуть в душу, в затаенные мысли друг друга, что они идут рядом, иногда тесно обнявшись, но отнюдь не сливаясь, и что духовное наше существо скитается одиноким всю жизнь.

Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.

Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности.

…а между тем кошки прелестны, прелестны именно потому что, лаская их — когда они трутся о нас, мурлычат, лежат, свернувшись на наших коленях и смотрят на нас своими желтыми глазами, как будто не видя нас, — мы понимаем все непостоянство их нежности, весь предательский эгоизм их наслаждения.
Есть женщины, которые вызывают такое же чувство, очаровательные, милые женщины с ясными и лживыми глазами, избирающие нас для того, чтобы понежиться около любви. Когда они раскрывают нам свои объятия, протягивают губы, когда сжимаешь их с бешено- бьющимся сердцем, когда наслаждаешься чувственной и упоительной радостью их изысканной ласки, ТЫ ОБНИМАЕШЬ КОШКУ, КОШКУ С КОГТЯМИ И КЛЫКАМИ, КОВАРНУЮ, ЛУКАВУЮ КОШКУ, ВЛЮБЛЕННОГО ВРАГА, КОТОРЫЙ УКУСИТ, КОГДА УСТАНЕТ ОТ ПОЦЕЛУЕВ…

Человек любит свою мать, почти не сознавая, не чувствуя, потому что это так же естественно, как сама жизнь, и лишь в момент последнего расставания замечает он, как глубоки корни этой любви. Никакая другая привязанность не сравнима с этой, потому что все другие — случайны, а эта врожденная, все другие навязаны нам позднее разными житейскими обстоятельствами, а эта живет с первого нашего дня в самой нашей крови. И потом, потом теряешь ведь не только мать, а вместе с нею наполовину уходят само наше детство, ведь наша жизнь, маленькая детская жизнь, принадлежит ей столько же, сколько нам самим. Она одна знала ее так, как мы сами.

Религии — все до одной — нелепы: их мораль рассчитана на детей, их обещания эгоистичны и чудовищно глупы. Одна лишь смерть несомненна.

… когда в разлуке много думаешь о любимых людях, но отвыкаешь ежечасно видеть их, то при встрече ощущаешь некоторую отчуждённость до тех пор, пока не скрепятся вновь узы совместной жизни.

Мы любим своих матерей, почти не задумываясь об этом, и не осознаем всей глубины этой любви, пока не расстанемся навсегда.

Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь, тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.
Когда я смотрел на нее, мне в равной мере хотелось убить ее и поцеловать. Когда я смотрел на нее., я испытывал неодолимое желание заключить ее в объятия, прижать к себе и задушить. В ней самой, в ее взгляде было что-то коварное, неуловимое, возбуждавшее чувство ненависти. И, быть может, именно поэтому я так безумно любил ее.

Человек часто делает ошибки. Более того, он всю жизнь только и занимается тем, что делает ошибки.

Наша память — мир более совершенный, чем Вселенная: она возвращает жизнь тем, кого уже нет на свете!

Не надо войны, не надо… Давайте-ка лучше работать, мыслить, искать. Единственная настоящая слава — это слава труда. Война — удел варваров.

Сойти за человека сведущего совсем нетрудно, поверь. Все дело в том, чтобы тебя не уличили в явном невежестве. Надо лавировать, избегать затруднительных положений, обходить препятствия и при помощи энциклопедического словаря сажать в калошу других. Все люди — круглые невежды и глупы как бревна.

Я любил ее безумно. Почему мы любим? Разве не странно видеть в целом мире только одно существо, иметь в мозгу только одну мысль, в сердце только одно желание и на устах только одно имя — имя, которое непрестанно поднимается из недр души, поднимается, как вода в роднике, подступает к губам, которое твердишь, повторяешь, шепчешь всегда и всюду, словно молитву?

Сколько грусти в этом глубоком молчании комнаты, где ты живёшь один!

Дорогой друг, влюбленный мужчина перестает для меня существовать. Он глупеет, больше того: он становится опасен. С теми, кто любит меня как женщину или притворяется влюбленным, я порываю всякие отношения, во-первых, потому, что они мне надоедают, а во-вторых, потому, что я их боюсь, как бешеных собак, которые всегда могут наброситься. Я подвергаю их моральному карантину до тех пор, пока они не вылечатся. Запомните это. Я отлично знаю, что для вас любовь — это нечто вроде голода, а для меня это… это нечто вроде духовной связи, в которую не верят мужчины. Вы довольствуетесь формами ее проявления, а мне важен дух.

Какой счастливец этот Предоле! Любит только одно — свое искусство, думает только о нем, живет только ради него! И это его наполняет, радует и делает его жизнь счастливой и благополучной. Это действительно великий художник старинного толка. Вот уж кто равнодушен к женщинам, к нашим женщинам, с их завитушками, кружевами и притворством! Нет, ему нужна подлинная пластика, а не поддельная.

— В наше время, дорогой мой, когда наблюдаешь за политической игрой, надо говорить не «ищите женщину», а «ищите выгоду».
— Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?» — а другая отвечает: «Да, я люблю тебя».
— Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.
— Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности.
— Слова любви всегда одинаковы, — всё зависит от того, из чьих уст они исходят.