Физическое тело — лишь временная оболочка души.

Тело есть тюрьма души, и смерть является освобождением из этой тюрьмы. Физическое тело — лишь временная оболочка души.

Наши души не могут видеть реальность, пока они не освобождены от обманов и неточностей физических чувств.

Полная истина приходит как мистическое откровение и внутреннее озарение.

Связь духа и тела сильнее, чем мы думаем.

Мы рождаемся до тех пор, пока не решаем свои проблемы.

В сфере духовной жизни «доказательств» вообще не существует.

Я думаю, что обучение — это процесс, уходящий в вечность.

Согласно Платону душа приходит в человеческое тело из высшего и более священного мира; рождение есть сон и забытье, поскольку душа, родившись в теле, переходит из глубокого познания к низшему и забывает истину, которую знала в преджизни. Смерть, напротив, является пробуждением и воспоминанием. Платон замечает, что душа, отделившаяся от тела, может думать и рассуждать более ясно, чем раньше, и различать вещи гораздо яснее.

Тот мир есть не односторонний суд, а, скорее, совместное развитие в направлении максимального самораскрытия, самореализации. Развитие души, особенно в отношении духовных способностей к любви и познанию, не прекращается со смертью тела.

Смех значительно повышает сопротивляемость человека заболеваниям.

Болезнь — это измененное состояние сознания. Даже безобидная простуда меняет наш взгляд на мир.

Если вы покидаете этот мир со страдающей душой, ваша душа будет страдать и там.

Все, что возбуждает наши чувства, заманчиво и неминуемо.

В процессе подготовки врачей на медицинских факультетах будущим докторам постоянно внушается, что они должны остерегаться сообщений пациентов о том, что он чувствует. Предполагается, что доктор должен больше обращать внимание на объективные «признаки» болезни, а не на субъективные ощущения (симптомы) пациента, которые, впрочем, также содержат зерна истины. Такое направление, конечно, вполне резонно, так как легче иметь дело с чем-то объективным. Однако, такой подход имеет следствием игнорирование предсмертного опыта больных, поскольку лишь очень немногие врачи спрашивают об ощущениях и переживаниях больных, которых они вернули к жизни после клинической смерти. Поэтому я и думаю, что именно вследствие такого подхода врачи, которые теоретически должны были бы больше всех других людей быть осведомлены об этом, фактически знают об этом немногим больше, чем все остальные.