Валентина Захарова

Прежде, чем что-то рвать, убедись, что сможешь это сделать до конца.
Надрыв, самое опасное промежуточное состояние процесса.

Блондинка — это не цвет волос, это светлая
и чистая женщина.

Функция «отдавать» у женщины не отключаема.

Сегодня проводы — печаль уходит,
Случилось так и виноваты обе,
У ней опять глаза на мокром месте,
Зовёт поплакать заодно и вместе.

А мне мой голос, — это что за прихоть,
Одна пусть плачет, если жить так лихо,
А мы вдвоём — я ангел, твой хранитель,
Раскрасим красками души обитель.

И это будет наш секрет — начало,
Смотри вперёд, отходим от причала.
Когда-то всем пора шагнуть с порога,
На ту единственную и свою дорогу.

Проще жить, коль есть кого винить.

В молодости горы-ступеньки, в старости ступеньки-горы.

Топчась на одном месте, можно выровнять площадку для взлета.

Одежды тело наряжают в ложь, душа же облачает в истину.

«Я, медведь, в своем лесу.
Что хочу, то и несу».
Тут как рявкнет серый волк.
«Не возьму я, право, в толк.

Почти полгода где — то спит.
Сейчас хозяина тут мнит».
Лиса хвостом метет, молчит.
Меж двух огней она юлит.

Тут заяц прям медведю в лоб.
«Ты не хозяин, просто — жлоб.
Когда от страха тут дрожишь.
Твоя защита где — молчишь?»
… показать весь текст …

Говорят, что душевный огонь не видно.
Да как же, ведь именно от него сияют глаза и радуется сердце.

Излишка ума никогда не бывает.
Бог даёт человеку строго по объёму его головы.
Лишнее выползает в случае её «дырявости». А это уже другая история.

Без терний и звёд не увидишь…
Правда лишь в том, что для кого-то тернии —
ковёр из лести… а для кого-то в кровь разбитые ноги…

Победитель тот, кто совершил восхождение на Олимп самостоятельно,
а не тот, кто взобрался туда на чужом горбу.

Хорошая привычка делать по одному нелюбимому делу в день.
Это действие «надо» закрепиться в убеждение «могу».
Тогда час жестокой нужды, если он наступит,
никогда не захватит врасплох.

Детскую ручонку в своей руке чувствую и каждый раз, встречаясь, снова и снова беру его руку в свою и глажу, глажу, как тогда, в детстве.
Мы улыбаемся молча друг другу, — мама, я уже вырос, а ты всё никак не можешь поверить, что твой сын давно папа и я также держу ладошку дочки в своей руке. Мама, это такая благодать.
Мы обнимается, всегда обнимается. Всегда говорим друг другу самые главные, целебные слова.
И ничего нет на свете лучше этих встреч.

Храните признания любимых на душе,
они никогда не потеряются.

Кот играет с мышью исключительно из своего удовольствия.
Иначе его действие было бы разовым.

Что совсем не больно?
— Отболело.
И не горько даже?
— Отгорчило.
Ну, а слезы солоны ли?
— Нет.
В чем освобождения секрет?
- Любовь так попросила — отпустила.
Жалко — заблудился, я простила.
Ну, а вдруг воротится?
— Нет, нет.
Есть табу на повторение — запрет.

Оказаться бы где конь не валялся.
Походить бы по траве по колено.
Полежать бы на верхушке стога сена.
И обнять бы свою маму, коей клялся.

Сколько ж ветер слышал слов пустых.
Сколько эхо и не догоняло молодых.
Но жалеем поздно, плачем и зовём.
Не объять былое духом, только сном.