Уильям Блейк

Тот, кто целует радость, пока она летит,
живёт на восходе вечности.

Проклятие бодрит, благословение расслабляет

Утром думай. Днем действуй. Вечером ешь. Ночью спи.

Опасайся стоячей воды: в ней таится отрава.

Предчувствие чуда — капризная птица, всё реже она к нам в ладони садится.
И с возрастом — реже, и с опытом — реже, хоть мы не меняемся сердцем — всё те же.
Замри на секунду, замолкни и слушай: предчувствие чуда прорвётся наружу…

Бог не писал в своей скрижали,
Чтобы себя мы унижали.

Себя унизив самого,
Ты унижаешь божество…

Ведь ты и сам — частица вечности.
Молись своей же человечности.

Но мы никогда не можем увидеть вещи такими, какие они есть, потому что ничто не является тем, чем на самом деле является, и никакие самые упорные размышления или успокоение ума не могут сделать что-то из ничего.

Если бы двери восприятия были чисты, все предстало бы человеку таким, как оно есть — бесконечным.
Ибо человек запер себя сам и видит все вещи через узкие расщелины своей пещеры.

Мне только два дня.
Нет у меня
Пока еще имени.
Как же тебя назову?
Радуюсь я, что живу.
Радостью — так и зови меня!
Радость «моя —
Двух только дней, —
Радость дана мне судьбою.
Глядя на радость мою,
Я пою:
Радость да будет с тобою!

Увидеть мир в песчинке
И небо в полевом цветке,
Держать в ладони бесконечность
И вечность в часовом витке.

Он так и грохнулся… Увы!
Все наши планы таковы.
Не знает тот, кто счастье ловит,
Какой сюрприз судьба готовит…