Светлана Автономова

Ах, если б в мешке продавали кота,
То было б довольно не худо
Купить полосатого друга…
Но снова и снова в мешке тварь не та.

Я полдень встречу с заспанным лицом,
Ко гробу не идти Христову мне,
Займусь и куличами, и яйцом,
На кухне сидя в странном полусне.
Ладони Чьи-то рядом, дыры в них,
И дышит Кто-то тихо и свежо,
Я глаз не подниму пока своих,
Продолжу с упоеньем дикий жор.
Ладони вздрогнут, снова тихий вздох,
Застыну я, заплачу и пойму,
Что Сам Христос (прости меня, о Бог),
Пришёл в мою душевную тюрьму.

у окна стою я
с каменным лицом
сын сказал что лучше
жить ему с отцом

Отучала мужа Зоя от запоя,
-Изменю тебе!- она кричала стоя,
И по той же непростой причине Оля
Обзывала алконавтом мужа Колю,
И, портки стирая мужнины в корыте,
-Закодирую, — вопила Маргарита…
Дальше всех из них пошла, пожалуй, Вера,
Ни в закуске, ни в спиртном не зная меры,
Побивала Вера пьяного супруга,
И посуду била Вера, и прислугу.

За больничными окнами — столько дерев
С вороньём ненасытным, горластым,
А внутри -стариков с камнем в желчном и дев
В номерах, мягко скажем, не классных.
Нет уж сил у меня на деревья глядеть,
И у Бога просить боль умерить,
Не ворона я, чтоб беспрестанно галдеть,
Не слепа, чтоб не видеть потери.
Не осталось друзей, всех волной унесло,
Я брожу по «кишке" — коридору.
И надежду держу на плече, как весло,
Затевая с любовию ссору.