Роберт Хайнлайн

— Я думал… мне говорили… что смешное — хорошо. Это не так. И это вдвойне не так по отношению к тому, над кем смеются. Как тот шериф без штанов. Хорошее заключается в самом смехе. Я грокнул, что это мужество… и совместное деление… боли, скорби и обиды.

Существуют три школы магии.

Первая: выскажите тавтологию и потом на все лады повторяйте следствия из неё — это философия.

Вторая: зарегистрируйте много фактов, попытайтесь увидеть в них закономерность, предскажите следующий факт и ошибитесь — это наука.

Третья: осознайте, что вы живете во враждебном мире, которым правит Закон Мэрфи, хотя ему иногда частично противодействует фактор Брюстера, — это техника.

Я всегда полагал, что интеллигентный человек может заниматься чем угодно — если только хватает времени, чтобы разобраться, как это работает. Но когда речь шла уже о хлебе насущном — я не требовал квалифицированной работы; случалось даже работать на экскаваторе дурака…
— Опять идиома?
— Да, из старых времен. Это, сынок, такая палка, на одном конце которой лопата, а за другой дурак держится.

Любимая, ты такая
прелесть, что не беда,
если ты немного дурочка.)))))

Уныние опустились на нас как туман.

-«Любовь» означает разделенный экстаз, достигаемый в результате секса. Разве не так?
— Сынок, мне не хочется говорить — впрочем, если ты много читал, понятно, каким образом ты пришел к такому заключению, — но ты не прав на все сто процентов.
Иштар казалась удивленной. Галахад задумался.
— Что ж, придется прочесть еще раз.
— Не стоит, Галахад. Писатели, чьи книги ты читал, просто не умеют использовать это слово. Чего там, я и сам столько лет неправильно употреблял его — вот тебе пример нечеткости английского языка. Но смысл любви, как его ни определяй, не в этом. Если в жизни существует занятие более важное, чем-то, когда двое делают ребенка, все философы за всю историю мира не сумели отыскать его. Но — между нами, девочками, — занятие это изрядно скрашивает нам жизнь и смиряет нас с тем, что в воспитании ребенка черт ногу сломит. Но это не любовь. Любовь же есть нечто такое, что имеет место даже тогда, когда ты не испытываешь сексуального возбуждения

У японцев существует пять способов сказать «спасибо», и каждый символизирует определенную степень обиды.

— Так называемый альтруизм — худшая изо всех бесчисленных бессмыслиц, уродующих наш несчастный мир. Каждый человек делает то, что ему нравится, и ничего кроме.

Если не сработают ни вежливое упрямство, ни шумная грубость, прибегайте к прямым оскорблениям. Размахивая пальцем перед лицом самого старшего из присутствующих чиновников, симулируйте крайнюю степень ярости и вопите «Nyeh Kuhltoornee!» («Некультурные!»). Ударение нужно сделать на среднем слоге и выделить «р».
Подчиненные тут же позеленеют и постараются оказаться от вас подальше. Чиновник окажется на грани апоплексического удара — но, вполне вероятно, приложит все доступные ему усилия, чтобы выполнить ваше требование, лишь бы вы заткнулись. Это самое сильное оскорбление, которое можно обрушить на русского, и пробивающее трещины в его броне. Пользуйтесь им только как самым крайним средством.

Самое лучшее оружие у вас между ушей под скальпом. Разумеется если оно заряжено