Равиль

Вы знаете как строят города. Вы скажите, что люди? Не всегда. Я знаю одно место там на рассвете вдруг. С небес звезда упала и рассыпалась. Теперь там город и в нем живет мой милый друг. А город этот в самом деле, как звезда. На пять лучей разбился по ущелью. И если в ночь подняться в гору Кузнеца. Увидеть можно его огней веселье. Там три луча, в них люди как бы спят. Один скорее светоч главный. Последний же уходит в море, в нем корабли стоят. Такой вот город: небольшой, красивый славный.

Горит свеча, налитый кофе, стол огромный. А за столом лишь я… и никого .Была семья — ушла, остался дом холодный. И пустотой заполнилось жилье. Любил ли я? А может нет? Не знаю. Я где-то в буднях жизни потерял любовь свою. Теперь наверное я осознал и понимаю. Что жил не так, и в одиночку я сгорю. А может быть, а вдруг, случиться сказка. И в небе голубом увижу образ той. Прошу вас небеса явите мне подсказку. Ну пусть судьба предстанет предо мной. И чтобы вслед калитки скрип раздался. И вот: О*чудо в дымке воздуха явился силуэт. Юнна и хороша, я расстерялся. И я влюбился в этот юнный нежный свет. Весной то было судьбы послание. И вот с тех пор я в небесах. Едва взаимностью ответила — мое сознание. В безумстве разума, в пожаре вся душа…

Как интересен человек душою. Одновременно гадок и красив. Открыт, закрыт и сам собою. И доминантен, и ленив. И как меняется его натура. Когда вдруг щепетильность есть. На свет выходят низкие фактуры. Что тащат за собою ложь, и спесь. К тому же часто человек предрасположен. А искус зачастую правит бал. А уберечься от того, тот путь и невозможен. Как невозможно обуздать пороков шквал.

Спит мой ангел, спит любимый, и не ведает того. Капли теплые игриво застучали о стекло. Летний дождь порой ночною зной дневной прибил к земле. Воздух свеж, пахнет листвою. Звезд сияние в вышине. Красота- ночные краски. Эта ночь гуляния для. Только вот любимой глазки спят. Не сплю лишь только я. Я вдалеке, но я с тобою. И душу отпустил к тебе. Своим теплом тебя укроет. А по утру расскажет мне о тебе.

Вот почему-то принято считать. Что мы и женщины по разному все ощущаем. Отчасти я согласен, и не могу опровергать. Но одиночество в ночи нас одинаково терзает. И у кого-то слезы, и рассудок идет в разнос. Кто в дно стакана взором устремленный. И также сердце скачет, душа в износ. И интерес уходит к жизни невоплощенной. Все также, уверяю вас, но меньше чуть. И боли, и страдания, и муки. И расставания порою не дают вздохнуть. И очень-очень больно от разлуки. И ощущение вины, и что не удержал. Рвет сердце и случаются инфаркты. И отмечается все на лице, и белым локоном висок предстал. По всем по нам бьет одиночества куранты.

Ползла улитка по траве неспешно. А мимо пробегали муравьи. И каждый что-то нес конечно. В свой дом, который где-то там вдали. Улитка все ползла: она гуляла. Все то что надо ей — она несла с собой. И тут один вдруг муравей сказал устало. Откинув лапкою, что нес домой. *Скажи улитка, почему неспешна? Ужель как дома и не ждут тебя? И не несешь ты ничего, чтоб быт устроить И время улетает твое зря?* Улитка помолчала и сказала. *Мой милый муравей, что надо, то со мной. А детки? Так природа подсказала. Едва родившись сами занимаются собой. Наш дом всегда при нас, в том нет проблемы. И в нем лишь только я, там больше места нет. И нет у нас в сообществе дилемы. Как обустроить дом коли одной смотреть на этот свет. К чему я это вам поведал? Наверное хотелось мне сказать. Один не может человек на свете. И тяжело так в одиночке покидать.

По реке плыл старый пароход. Урчал натужно, колесом скрипя. Гремели бревна на цепях о борт. Он их таскает на себе защиты для. В машинке топку кочегар прогрел. Чтоб пароход бежал повеселее. На мостике кэп по буйкам смотрел. И все мечтал об океанах, где нет мелей. Старый пароход тихонько вспарывал волну. В кают-компании играло пианино. Звучал романс о страсти в старину. Как на дуэлях защищали честь невинных. О чувствах пламенных, взрывающих сердца. О тайном на заре свидание. И как бы вторя этой песни, не спеша. Плыл пароход, звучал романс в кают-компании.

Сегодня мне ночью сказка приснилась. Остров скалистый в туманах стоял. Туман стлался кольцами, а вершина светилась. Над нею дракон кругами летал. Внизу у подножия замок красивый. Башни зубцами, аркады колонн. Внутри раскинулся сад нежных лилий. Фонтаны изящных невиданных форм. Птахи окрасов причудливых стаи. Бабочки крупные повсюду летают. Слугами гномы; так смешно семенят. Вокруг суетятся, к услужению спешат. Сказочный замок на горной вершине. Дракон охраняет покои горы. Туманом сокрытый в океанской долине. От глаз любопытных, от мирской суеты.

Музыка с надрывом в динамике звучала. *MA PERKE* пел Челентано нам. Мы с тобой сидели и молчали. Лишь свечи плакали в ответ песенным словам. Сидели молча, глаз не поднимая. Прощальный вечер и сказать друг другу нету слов. Мы эту жизнь с тобою проживая. Сказали столько, что не вместит этот кров. Надрывом подорвали свое счастье. Оно ушло, сгорела вся любовь. И вот поет нам Челентано и слышим мы любви ненастье. Что охладило наши чувства, нашу кровь. Прощальный вечер, плач свечей, мотив печали. Поднять бокалы нет желания и сил. Как жаль, что так сложилась, наверное в самом начале. Ошиблись где-то и растеряли перья от любовных крыл.

Русское урочище, по зимнику бежит. Тройка запряженная, в ней суженый сидит. Ели все заснежены машут им вослед. Бубенцы веселые звоном шлют привет. Вот и деревушка плетни из ивняка. Навстречу с хлебом солью встречают жениха. Люд простого склада, деревни слободской. А во светлице с девами услада с матушкой. В кануны игр святочных сыграли свадьбу ту. На тройке белой масти каталися в пургу.