Райнер Мария Рильке

Нет без тебя мне жизни на земле.
Утрачу слух-я всё равно услышу,
Очей лишусь-ещё ясней увижу.
Без ног я догоню тебя во мгле.
Отрежь язык-я поклянусь губами.
Сломай мне руки-сердцем обниму.
Разбей мне сердце-мозг мой будет биться
На встречу милосердью твоему.
А если вдруг меня охватит пламя,
И я в огне любви твоей сгорю-
Тебя в потоке крови растворю.

…ирония.
Не давайте ей над собой власти, особенно в нетворческие минуты. В творческие попытайтесь употребить ее как еще одно средство охватить жизнь. Чисто взятая, она тоже чиста, и стыдиться ее не нужно; но — если Вы чувствуете ее себе слишком близкой, если Вы растущей близости с ней боитесь, тогда обратитесь к большим и серьезным вещам, перед которыми она становится маленькой и беспомощной. Ищите глубину вещей: туда ирония никогда не сходит и, когда Вы ее так поставите на краю великого, проверьте также, является ли такое восприятие жизни необходимостью Вашего существа. Ибо под влиянием больших вещей она либо отпадет (если случайность) или же (если действительно Вам прирождена) вырастет в серьезное рабочее орудие и войдет в ряд средств, которыми Вы будете осуществлять свое творчество.

Смотрят и молчат: перегородки
из сознанья вынуты у них;
время, когда мысли четки,
навсегда ушло из стен пустых.
По ночам, когда в окне сияют
звезды, в них — покой и лад.
Руки подоконник осязают,
души к темным небесам взывают,
и глаза, как свежие, глядят
на квадратный двор, где по ранжиру
высится деревьев череда,
противостоя чужому миру,
и не пропадает никуда.

Скользит по прутьям взгляд в усталой дреме;
и кажется за прутяной стеной
весь мир исчез, — и ничего нет, кроме
стены из прутьев в гонке круговой.

Упругих лап покорные движенья
в сужающийся круг влекут ее,
как танец силы в медленном сближенье
с огромной волей, впавшей в забытье.

Лишь изредка она приоткрывает
завесы век — и в темноту нутра
увиденное тотчас проникает
и в сердце гаснет, как искра.

Найти бы кого бессонного,
присесть на его кровать
и, в детство перенесенного,
баюкать и согревать.

И знать одному, как ночь холодна,
когда впереди ни огня.
И вслушиваться, пока тишина
не вслушается в меня.

Струится время по руслам рек,
часы окликают мрак.
А мимо бредет чужой человек
и будит чужих собак.
… показать весь текст …

Вначале жизнь была хороша,
в тепле устоявшемся крепла душа.
Юные годы прошли, спеша, —
я не знала, что так со всеми.
И вдруг потянулся за годом год,
не нов и не радостен стал их черед,
один за другим придет и уйдет, —
разорвалось надвое время.

Вина не его, вина не моя,
терпенья набрались и он, и я,
но смерть терпеть не хотела.
Я видела смерть, ковылявшую к нам, —
все без спроса она прибрала к рукам,
… показать весь текст …

Кто нам сказал, что всё исчезает?
Птицы, которую ты ранил,
Кто знает? — не останется ли ее полет?
И, может быть, стебли объятий
Переживают нас, свою почву.

Длится не жест,
Но жест облекает вас в латы,
Золотые — от груди до колен.
И так чиста была битва,
Что ангел несет ее вслед.

Райнер Мария Рильке (1875 — 1926)
перевод Марины Цветаевой
… показать весь текст …

«ЛЮБИТЬ ДРУГОГО, ВОЗМОЖНО, ЭТО САМОЕ ТРУДНОЕ НА СВЕТЕ; ВСЯ ОСТАЛЬНАЯ РАБОТА В НАШЕЙ ЖИЗНИ, ЛИШЬ ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ЭТОМУ…»

В аллее затаилась глубина;
он шел, — вокруг все тускло зеленело,
прохлада в мглистый плащ его одела,
как вдруг на том конце, как из окна,
откуда-то из пламенного лета
фигура женская взялась,
вся солнечными бликами одета,
гонимая вперед волнами света,
и, вся переливаясь и светясь,
она несла с собою брызги эти,
плыл в белокурых всплесках каждый шаг…
И вдруг, как будто канув в полумрак,
глаза возникли, словно на портрете,
и ожили, вплоть до дрожанья век,
… показать весь текст …

Человек не таков, каким был при последнем разговоре с тобой,
а таков, каким он был в течение всего вашего знакомства.