Я не ушла, я отпросилась у судьбы
На краткий выдох без надрывного субтона,
Без обессиленной повторами мольбы,
Не подчиняющейся Божьему закону.
Лишь на мгновение, на судорожный миг —
Прервать цикличность бесконечных невезений
И заглушить глухонемой истошный крик,
Что заставлял бессчётно падать на колени.
Все дни рождения отградусить под ноль,
Оставив в них покойно-тёплый голос папин,
Перерождая в грусть сжигающую боль
И шрамы сердца — в нитевидности царапин.
Подёрнуты рябью кривые апрельские лужи,
Щербатое солнце за тучами прячет свой профиль.
Уходят любимые, шарф намотав неуклюже,
Оставив в душе — сквозняки и невыпитый кофе.
Уходят без боли, с собой прихватив втихомолку
Всю россыпь любви, второпях рассовав по карманам.
А мы достаём из потёртой шкатулки иголку —
Затем, чтобы штопать сердечные рваные раны.
Колеблется пульс на границе холодного фронта,
Синоптик-печаль режет небо на части незримо.
Но так уж устроены судеб людских горизонты,
Что лютую смерть принимаем от самых любимых.
а я на цыпочках… никто и не услышит…
остатки нежности своей снесу в ломбард…
не надо, сердце… успокойся… тише, тише…
пасьянс не сложишь из души крапленых карт…
не восстановишь связки порванные нотой,
что птицей стреляной срывается в провал…
а, может, сердце, мою нежность купит кто-то…
тот, кто всю жизнь ее отчаянно искал…
а мне — не нужно… ты же знаешь, нам, счастливым,
не занимать вовек осеннего тепла…
и станет взгляд еще по-юному красивым…
поверь мне, сердце… я еще не умерла…
Когда я уйду, не смотрите во след с укоризной,
Не трогайте плечи, давно уже вся в синяках.
Мне ангелом падшим брести по паршивости жизни,
Перо за пером оставляя в гранитных стихах.
Когда я уйду, не пришейте позорную кличку
Фарфоровой куклы, сосульки, солёной на вкус.
Как глупо считать, что под маскою кроется личность
С пластмассою кожи без сердца, без боли, без чувств.
Когда я уйду, поминайте, да только не лихом,
Не рвите сарказмом края кровоточащих ран.
Пусть станет в тот миг до надсадности грустно и тихо,
Чтоб стал в моём голосе слышен вам каждый изъян.
День угасал. Она стояла у окна.
Ночная тишь была прозрачно-невесома,
И задевала кривобокая луна
Блестящий шпиль на черепичной крыше дома.
О чём ей думалось? Пожалуй, ни о чём.
Свободный вдох за столько дней безмолвной пытки,
Покуда корчилось дамокловым мечом
Над ней неверие, которого в избытке.
А разве в сердце не родится пустота,
Когда в желании душевного уюта
Её улыбка — листопадная мечта
Рукою щедрой передарена кому-то.